Загрузка страницы...

Саспенс Джона Оттмана

КиноМузыка online | 04.11.2011 | Рубрика: В центре внимания | Комментарии

Саспенс Джона Оттмана

Джону Оттману не раз приходилось ставить себя на место жертвы, преследуемой международной бандой убийц, играть в смертельно опасные игры, ассоциируя себя то с полицейским, то с преступником, и срывать маски с психопатов. Оттман произвел настоящую сенсацию, когда в 1995 году написал музыку к фильму своего однокашника Брайана Сингера «Подозрительные лица». С тех пор Оттман не раз демонстрировал свои способности к нагнетанию драматизма за счет тягучих мелодий и тяжелых оркестровок. После первого взлета Оттман продолжил работу в том же жанре. В его послужном списке есть триллеры разной степени успешности: «24 часа», «Сотовый», «Игра в прятки». В «Городских легендах-2» Оттман показал себя настоящим многостаночником, выступив в качестве композитора, монтажера и режиссера.

Оттману случалось также иметь дело с нервным экшном и мотивами супергероя в «Людях Икс 2» Сингера, с массовой истерикой, вызванной нападением монстра («Лэйк Плэсид: Озеро страха»), с фильмами, изначально обреченными на культовость («Тыковка») и даже с компьютерной анимацией («Астробой»). Этот композитор – мастер музыки выживания, музыки для героя, находящего выход из самых безвыходных ситуаций. Особенно выносливым, готовым к неослабевающему саспенсу Оттмана, оказался герой Лиама Нисона в фильме «Неизвестный». Этот ученый выдержал все: перкуссию, напоминающую тиканье бомбы с часовым механизмом, медные духовые, более всего похожие на лязг бьющихся машин, назойливый звон и гудение, постоянно сопровождающие героя в его  отчаянных попытках вновь обрести собственную личность. Мнимый доктор в исполнении Нисона горячо доказывает своему скептически настроенному окружению, что он и есть он, а музыка Джона Оттмана  отвечает сразу за все: за напор, за эмоции и за интригу.

«Неизвестный» — еще одно доказательство того, что Оттман – мастер саспенса, способный заставить зрителя испытать те же ощущения, что испытывает человек, в чье окно залетает шаровая молния. Кроме того, минувшей весной, благодаря фильму «Ловушка», мы убедились, что не менее ловко композитор справляется и с атмосферой опасности, угрожающей перепуганной девушке (Хилари Суонк) в ее собственной квартире. Джон Оттман не очень готов к шокирующим откровениям и не склонен выдавать все секреты, но сегодня он с присущим ему добродушием и юмором рассказывает о некоторых приемах создания саспенса,  которыми он сам лично пользуется, о тех витиеватых завитках, которые так характерны для его творческого почерка.

КиноМузыка onlinе: В «Заложнице» и в других фильмах герои Лиама Нисона выглядят довольно устрашающе, с такими определенно лучше не связываться. Вы планировали с самого начала как-то намекнуть зрителю, что его Мартин в «Неизвестном» потенциально может оказаться бойцом, несмотря на то, что он всего лишь доктор биохимии, а не секретный агент?

Джон Оттман: На самом деле я не хотел, чтобы зрители знали больше, чем сам герой. У меня была задача: проникнуть в мысли Мартина и  посмотреть на мир его глазами. Сам он верит, что его зовут Мартин Харрис, что он биолог и очень любит свою жену Лиз. Так что зритель тоже должен в это поверить. Когда Мартин сомневается в себе, зритель тоже должен усомниться. Оказалось, что эта композиторская задача – не из легких.

КМО: Расскажите, как Вы создавали музыкальный «подтекст» для темы смятения Мартина.  

Джон Оттман: Зритель, раззадоренный такой формой подачи материала, начинает задавать вопросы и строить предположения исходя из того, что он видит глазами Мартина. И не находит никакого разумного объяснения. Я задумал создать музыкальную отправную точку и постепенно добавлять в знакомую тему мотивы беспокойства по мере развития сюжета. В первой сцене Мартин и Лиз, попавшие на международную конференцию, едут в отель. Это достаточно продолжительная композиция, которая также открывает альбом и называется «Welcome to Berlin». Эта фортепианная мелодия ассоциируется у Мартина с нормальностью, с его привычным миром. Когда все начинает рушиться, я вношу в эту тему атональные элементы, соответствующие «смятению». Мне хотелось, чтобы музыка отражала недоумение, замешательство героя и при этом дать зрителю возможность сопереживать. По мере того, как появляются ключи к разгадке, я ввожу еще и мотив «разбросанных кусочков паззла» с помощью нисходящих хроматических линий для фортепиано. Так я подчеркиваю всю странность и нелепость ситуации и обозначаю, что своими злоключениями Мартин, возможно, обязан какому-то безумному плану. Этот мотив многократно пронизывает тему.

КМО: Что происходит с музыкой, когда на экране начинают раскрываться тайны?

Джон Оттман: Основа, стержень моей музыки – мотив растущего одиночества Мартина. Вообще это не вполне экшн, а скорее психологическая музыка. Основная тема, чаще всего звучащая, когда Мартин вспоминает о Лиз, мало-помалу уступает место теме личной катастрофы. Вторую музыкальную главу в этой истории я называю «мрачная решимость». Здесь задействованы виолончели и медные духовые. Еще, как я уже говорил, в фильме присутствуют хроматические фортепианные линии, соответствующие мотиву «разобранного паззла». Кроме того, Мартин встречает на своем пути других героев, у которых есть собственные темы. Это Джина, русская девушка и Юрген, старый детектив из Восточной Германии. И, конечно же, я не поскупился на саспенс. В заключительной части фильма на первый план открыто выходит тема зла, включающая все то же фортепиано, но уже задействованы низкий регистр и более агрессивные аккорды. Такой переход соответствует неприятному открытию, которое делает Мартин относительно собственной персоны. В фильме музыка звучит 103 минуты. Для CD я оставил 53 минуты, потому что всегда боюсь сделать альбом чересчур затянутым. В альбом не вошли несколько тихих, обращенных вовнутрь композиций, а длинные треки я сознательно сократил. Мне это всегда нелегко дается. 

КМО: Мне показалось, что в «Неизвестном» есть несколько взаимопроникающих музыкальных слоев. Как Вам удалось создать такой мощный эффект на грани диссонанса?

Джон Оттман: Вы знаете, я надолго практически приковал себя к стулу. «Взаимопроникновение», о котором вы говорите, — это результат тонкой работы над оркестровкой (что часто бывает самым сложным этапом) и  кропотливого труда по созданию синтезаторных треков (я думал, конца этому не будет). Когда нужно что-то написать в сжатые сроки, всего за несколько недель, подготовка синтезаторных треков оказывается адски сложной задачей. Она съедает время, которое можно потратить на творчество. Я предпочитаю писать для оркестра или использовать оркестровые сэмплы, чтобы создать слои, а затем уже сделать перекликающиеся с ними синтезаторные фрагменты.  Внося атональные моменты, я стремился сделать диссонанс «поэтичным», чтобы зрительские симпатии все же оставались на стороне Мартина. Без этой человеческой связи, сочувствия история могла произвести совсем другое, отталкивающее впечатление, она была бы слишком холодной. 

КМО: «Неизвестный» — Ваш третий «европейский триллер». Ранее Вы писали для «Инкогнито» и «Операции Валькирия».  Как место действия влияет на Вашу музыку?

Джон Оттман: Мне кажется, что «Инкогнито» — единственный фильм, в котором место действия неявно повлияло на мою музыку. Потому, наверное, что сам фильм был об истории искусства, о корнях искусства. Здесь все очень зависит от фильма, от истории. Европейские аллюзии показались мне уместными в «Инкогнито», особенно если учесть, что история была очень классической. Однако «Операция Валькирия» — чистый триллер, так что я решил не увлекаться германской музыкой вопреки, возможно, ожиданиям зрителей. В «Неизвестном» основное действие происходит в голове у героя и никак не зависит от места. Я решил, что музыкальные привязки к Европе будут выглядеть как клише и, что гораздо хуже, отвлекут внимание от сюжета.  

КМО: После минимализма «Операции Валькирия» Вам, наверное, было приятно писать для «Неизвестного».

Джон Оттман: Было здорово дать волю воображению и интуиции и приправить все это современными ритмами. Но изюминка, конечно, в том, что музыка в «Неизвестном» тонкая, не слишком заметная, и на этом многое держится в фильме. Для меня было персонально важно использовать как можно меньше электронных звуков, так как предварительный просмотр ясно показал, что в мире современной музыки для триллеров не все хорошо. Честно говоря, меня все это просто взбесило. По сути дела, я прослушал безумное количество модных музыкальных клише. Этакая ритмичная жвачка. Некоторые современные композиторы, попросту говоря, обленились. Такая музыка с головой выдает создателей, не верящих в собственный фильм, и у зрителя возникает ощущение, что он смотрит не кино, а какое-то телешоу. Даже в сценах, где Мартин рассуждает, или где его везут на больничной каталке, звучали синтезаторные циклы. Это было почти комично. На предварительном просмотре я сказал, что в фильме есть занимательная история, которая пытается прорваться к нам через весь этот шум. Конечно, у меня были опасения, что без этих ритмов фильм будет вязким и тягучим. Но все вышло с точностью до наоборот. Убрав всю эту ерунду, мы сделали фильм гораздо более пленительным. Само собой, в динамичных сценах у меня присутствуют агрессивные ритмы, но в основном музыка вышла лирической. Это музыкальное путешествие.

КМО: Музыка в «Неизвестном» удивительно нежная. Расскажите, пожалуйста, об эмоциональной составляющей.

Джон Оттман: Мартин обожает свою жену, Лиз, но она утверждает, что не знает его. И хуже всего то, что она замужем за человеком, называющим себя Мартином. Моя музыка больше рассказывает о переживаниях героя, чем о том, что происходит вокруг него. Он ухитряется сохранять равновесие только благодаря воспоминаниям об их отношениях. Во всяком случае, он так считает. Поэтому в фильме так много печальной музыки. Кроме главной темы, есть много мотивов, показывающих, что Мартин совершенно потерян. Позднее он встречает Джину, и они становятся партнерами. У нее есть собственная эмоциональная история.

КМО: Насколько важен для триллера, в частности для «Неизвестного», музыкальный пульс? И как Вы его создавали?

Джон Оттман: Вы меня опять заставляете проповедовать! Зачастую в триллере идеи важнее действия, и композитор вынужден восполнять недостаток последнего. Но не следует думать, что жесткий ритм – это универсальное решение. Я обычно стараюсь смоделировать неявное, подспудное движение с помощью мягких реплик струнных или басов. Однако неизбежно будут сцены, в которых музыка должна работать, как мотор. Например, сцена погони. На предварительном показе этот эпизод шел под добротный цикл ударных. Но, несмотря на все музыкальное неистовство, сцена казалась скучной. Посмотрев эпизод без музыки, я понял, что важнее всего в нем атмосфера ужаса, а не экшн.  Черная машина пытается столкнуть героев с дороги. Им страшно. В итоге у меня получилось зловещее звучание, с оглушительными барабанами и ревом духовых в том месте, где преследователь пытается их убить. Конечно, оркестр тоже не назовешь универсальным решением. Иногда он звучит плохо и дешево. Похоже, все дело в композиторском вкусе и в умении вложить в звуки какой-то смысл.   

КМО: «Неизвестный» — Ваш седьмой фильм с продюсером Джоэлом Силвером. До этого были «Поцелуй навылет», «Готика» и «Лузеры». Как Вам работалось с продюсером, о требовательности которого рассказывают легенды, и что, по-вашему, вновь и вновь приводит его к Вам?

Джон Оттман: Кроме того, что я его боюсь, могу сказать, что он очень разумный человек. Стоит мне подумать, что от меня ждут «модного» звучания, как он меня сразу же удивляет. Ему нужны темы, которые рассказывают историю. «Нужна мелодия!», — говорит он всегда. И мне сразу становится легче. Силвер очень верно мыслит в музыкальном плане, и я, кажется, научился понимать его с полуслова. Еще он любит киномузыку 70-х и считает современную музыку стандартной. Так что мы с ним единоверцы в музыкальном смысле. Если я ошибаюсь, ему достаточно сказать всего пару слов, и я понимаю, что он прав, и знаю, как исправить ошибку. Он хочет, чтобы в его фильмах было очень много музыки, что создает для меня определенные трудности. Чем больше пишешь, тем сложнее сохранить свежесть и новизну. Нужно все время сверяться с тем, что сделано, и не повторяться. И, наконец, он очень прагматичен. Да, еще он умеет поддержать. 

КМО: Кроме того, «Неизвестный» — Ваш третий фильм с режиссером  Жауме Серра, с которым Вы сделали «Дом восковых фигур» и «Дитя тьмы». Расскажите о Ваших творческих отношениях.

Джон Оттман: Мне очень нравится Жауме. Он говорит даже меньше, чем Джоэл, но всегда может объяснить суть того, что он ищет. Потом я получаю полную свободу действий и разрабатываю музыкальную стратегию. Я думаю, Жауме понимает, что творческому человеку должно быть интересно и весело работать. Творить в позитивном окружении намного легче. Негатива у меня и своего хватает. Когда мы заканчивали «Дитя тьмы», Жауме поделился со мной замыслом «Неизвестного», и с того момента я очень надеялся, что смогу быть ему полезен. Меня привлекла не только идея, хотелось продлить радость работы с Жауме.

КМО: «Дитя тьмы» — один из самых восхитительных триллеров, какие мне доводилось видеть. Как Вам удалось обыграть абсурдную интригу, не насмехаясь, но вместе с тем без излишней серьезности?

Джон Оттман: Абсурдную? О чем Вы? Это, знаете ли, моя работа – найти такое решение, которое не выглядело бы глупо. Какой бы нелепой не казалась мне идея, я должен настроиться на серьезный лад. Иначе я не смогу написать музыку, создающую иллюзию правдивости. Как Вы верно предположили, очень сложно найти баланс. Зайдешь дальше – и получается пародия, а если поосторожничаешь, зритель первый упрекнет тебя в трусости. «Дитя тьмы» вписывается в общее правило: чем больше зритель верит в реальность героев, чем активнее он им сопереживает, тем больше можно себе позволить.  

КМО: Весной на экраны вышла «Ловушка», второй фильм возродившейся студии Hammer Films (после «Впусти меня. Сага»). Расскажите, пожалуйста, о Вашей работе в этом фильме. Как вам работалось сHammer Films? 

Джон Оттман:  Режиссер Антти Джокинен сразу сказал мне, что желает услышать нечто, «чего никогда прежде не слышал». Это меня насторожило, но вместе с тем вселило надежду на то, что он будет приветствовать нетрадиционные решения. Музыка получилась эмоциональной и очень сумасшедшей. Макс, отрицательный герой, абсолютно двинутый. И, конечно же, такие герои меня больше всего занимают. За безумием всегда что-то стоит. Я хотел написать для него печальную тему, но странным образом от этого он стал только неприятнее. Этот герой переживает внутренний конфликт. С такими всегда лучше всего работается. В одной из моих любимых сцен он наблюдает любовную игру героини Суонк и ее бывшего. Мысли Макса – как волны в море перед бурей, у него окончательно едет крыша. Я взял для этой сцены лязг металла, звук ударов по дереву, кое-какие странные экзерсисы на виолончели и наложил все это на его жалостливую фортепианную тему. Тема Джульетты – очень минималистичная и загадочная, мой творческий эксперимент. Мне было не очень-то легко работать над «Ловушкой».  Я оказался в центре конфликта между режиссером и продюсером. Я старался сохранять нейтралитет и прислушиваться к требованиям обеих сторон. Это напоминало детские переживания: родители ссорятся или, хуже того, не разговаривают. Я думал, что фильм в итоге выйдет только на DVD и обрадовался, когда он все-таки оказался в прокате.

КМО: Вне зависимости от истории Ваша музыка всегда звучит оригинально, особенно оркестр. В чем состоит Ваш подход к использованию оркестра?

Джон Оттман: Спасибо, что заметили. Я стараюсь работать в соответствии со своим видением и не обращать внимание на предварительный саундтрек, насколько возможно.  Я руководствуюсь только собственными идеями и тем, что творят мои пальцы на клавиатуре и, таким образом, смотрю на фильм объективно. И это все, что я могу сказать о том, как мы это делаем. Мое звучание рождается без сознательных усилий. Оно просто прорастает из моих взглядов и вкусов. Я пытаюсь рассказать о том, что происходит внутри и, возможно, в этом и есть уникальность моего звучания. Мне хочется видеть то, что незаметно с первого взгляда, и я счастлив, когда появляются оркестровые слои, передающие разные настроения. Оркестр – моя естественная среда и мое вдохновение. Ирония нашей работы в том, что в условиях низких бюджетов работа композитора с синтезатором практически сводится к тому, чтобы добиться звучания, похожего на оркестровое.

КМО: Вам удобно одновременно писать музыку и заниматься монтажом или с творческой точки зрения лучше ограничиться только музыкой?

Джон Оттман: Я занимаюсь монтажом фильмов Брайана Сингера практически под дулом пистолета и не делаю из этого секрета. Ну, зачем человеку в здравом уме бросать свои дела на полтора года и буквально сажать себя в тюрьму, берясь за два обширных пересекающихся участка работы? Соответственно, я не в себе. И друзья, и коллеги интересуются, не пробовал ли я обращаться к психологу по этому поводу. Единственное, что я выигрываю, это возможность управлять процессом вместе с Брайаном. Еще я стараюсь писать к этим фильмам очень хорошую музыку, поскольку это обычно моя единственная работа в году. И я не уверен, что правильно делаю, отказываясь от предложений. Так что предпочитаю отвечать только за музыку. Мне так гораздо свободнее работается.

КМО: «Неизвестный» — Ваш первый полноценный мистический триллер после перерыва. Как Вы думаете, Вы всегда будете возвращаться к этому жанру после сенсационного успеха «Подозрительных лиц»? И в чем главное отличие «Неизвестного» от других триллеров, для которых Вы писали? 

Джон Оттман: Мне отлично работается в этом жанре. Конечно, если мне разрешают не изменять моим принципам. Надеюсь, что режиссеры меня не отпустят! Да, порой во время работы над «Неизвестным» меня посещало дежавю, связанное с «Подозрительными лицами». «Неизвестный» — удачный триллер, и я надеюсь, что людям поход в кино на этот фильм запомнится надолго. Я не знаю точно, какое место займет эта работа среди других моих проектов, но в этих 103 минутах есть несколько минут, которыми я горжусь.  В основном это связано с тем, что музыка хорошо ложится на определенную сцену. Я подожду рецензий монстров критики, но специально на них подписываться не стану.

 

Беседовал Даниель Швейгер 

Перевод Екатерина Юрьева




Теги: Джон Оттман