Загрузка страницы...

Альтернативная киномузыка

КиноМузыка online | 21.03.2012 | Рубрика: В центре внимания | Комментарии

Альтернативная киномузыка

Когда-то нельзя было и представить, что киномузыка может исполняться не только оркестром. Но в последние десятилетия произошел невероятный скачок числа кинокомпозиторов – выходцев из мира рок- и поп-музыки. Многие из них привнесли в кино элементы привычной им музыкальной культуры. Я имею в виду не только барабанное тремоло и электрогитару. В стане альтернативщиков, давших кино почти галлюцинаторные электронные звуки, минималистичную перкуссию и невиданные ранее инструменты, в последнее время все отчетливее звучит голос англичанина Дикона Хинчлиффа. Музыкальная карьера Хинчлиффа началась с основания группы «Tindersticks», где он играл на скрипке. Несколько болезненное, нереальное, но очень красивое звучание группы (напоминавшее музыку «Velvet Underground») понравилось французскому режиссеру Клер Дени. Она пригласила Хинчлиффа вместе с группой сделать музыку для фильмов «Ненетт и Бони», «Белый материал», «Что ни день, то неприятности». Уже и так необычные авторские картины Дени очень выиграли от эксцентричной музыки – наивных колокольчиков, странной этнической перкуссии, отчаянной джазовой темы обреченных на гибель людоедов (в последнем фильме). При этом «Tindersticks» пишут вполне в рамках некогда непоколебимого голливудского стандарта мелодизма и тематизма.

Первые самостоятельные композиторские работы Хинчлиффа – «Пятница, вечер» все той же Клер Дени и «Сорок оттенков грусти» Айры Сакса. Хинчлифф без «Tindersticks» не менее загадочен и обаятелен. Ему отлично удается сумрачная, зловещая музыка нуара. Например, для фильма «Супружество» и серии саги «Красный райдинг». Еще он талантливо обыгрывает экзистенциальные искания русской души, пересаженной в тело Пола Джиаматти, в «Замерзших душах». А вот в мелодраме «Последний шанс Харви» музыка более  романтичная, легкая и мейнстримовая. Хинчлифф  отлично умеет передавать атмосферу одноэтажной Америки: от пугающей глуши Мемфиса в «Сорока оттенках грусти» до черных нравов белого Миссури в «Зимней кости». А из героев ему особенно удаются темы сомнительных личностей – от бестелесного ангела из «Игр страсти» до вполне материальных тел, разбросанных по техасским полям смерти («Поля»). Не говоря уже о мрачной гитаре для сдвинутого копа из «Бастиона». Даже в трогательной истории шимпанзе из «Проекта «Ним» Хинчлифф более эксцентричен, чем романтичен. Но иногда он пишет и удивительно богатые, роскошные композиции, сравнимые с оркестровой музыкой прошлого. В мире киномузыки обычно заранее известно, чего ждать от композитора. Дикон Хинчлифф в этом смысле – непредсказуемая темная лошадка.

КиноМузыка online: Расскажите о Ваших музыкальных корнях. Как Вы основали «Tindersticks»? Какая музыка оказала влияние на творчество группы?

Дикон Хинчлифф: Мой первый инструмент – скрипка. Я учился играть на скрипке в детстве по методу Сузуки и много подбирал на слух. Так что с самого начала я не был привязан к нотному листу, часто импровизировал и сочинял собственную музыку. В подростковом возрасте я освоил гитару и фортепиано, стал играть в группах. Мне хотелось быть свободным от тесных рамок оркестра, где тебе просто дают партию. Любимая киномузыка моего детства – работа Элмера Бернстайна в «Убить пересмешника» и, позже, музыка Бернарда Херрманна к «Таксисту».

На творчество «Tindersticks» повлияла самая разнообразная музыка – от панка до соула. Мы всегда слушали много киномузыки. Но всегда важнее всего было настроение музыки, а не жанр или стиль.

КМО: Как Вы думаете, почему Клер Дени обратила внимание на «Tindersticks», как она разглядела Ваш кинокомпозиторский потенциал?  

Дикон Хинчлифф: Клер как раз слушала наш второй альбом, когда писала сценарий для «Ненетт и Бони». Потом пришла на наш концерт и предложила написать музыку для ее фильма. Ей хотелось работать с музыкантами, а не с известным, сложившимся кинокомпозитором. Мы не имели представления о том, как делается киномузыка. Если не считать того, что мы выросли на любимой музыке из фильмов. Так что пришлось все придумывать с нуля, импровизировать, работать методом проб и ошибок. Я рад, что учился именно так, без организованного, системного подхода. Мне нравится спонтанность и свобода творчества. Я по-прежнему придерживаюсь тех же взглядов на киномузыку.

КМО: Клер снимала фильмы на французском. Да и сюжеты у нее далеко не мейнстримовые. Это облегчило Ваши первые шаги в композиторстве?

Дикон Хинчлифф: В чем-то было проще, потому что Клэр не ограничивала меня. Для нее была важнее экспрессия, чем техническая сторона дела. Она хотела, чтобы музыка не была служанкой видео, а имела собственный голос в фильме.

КМО: С какими трудностями Вы столкнулись, начав работать в одиночку? Я имею в виду более мейнстримовые проекты, например, «Последний шанс Харви».

Дикон Хинчлифф: Основная трудность для меня – выдерживать баланс между экспрессивностью, моим пониманием музыки и требованиями режиссера в том, что касалось истории, драматизма и эмоций.  Еще я внезапно оказался один на один с массой людей, чье мнение нужно было учитывать. После работы в независимой группе это мне давалось нелегко.

КМО: Вы писали для фильма «Красный райдинг: 1980», второй части серии. Каково это – быть вторым из трех композиторов в многосерийном и довольно запутанном детективе? Можно ли сказать, что Ваш опыт работы в жанре нуар вместе с «Tindersticks» сделал Вас идеальным кандидатом для этого фильма?

Дикон Хинчлифф: Все три фильма серии снимались достаточно автономно, потому что их делали разные режиссеры. Так что не было никакой общей инструкции для композиторов относительно преемственности в плане стиля, никаких ограничений по инструментам. В этом смысле «1980» не очень отличался от других проектов. Режиссер Джеймс Марш слышал все наши альбомы и еще знал нас по фильмам Клер Дени. Мне кажется, звучание «Tindersticks» подходило к его замыслу. И еще ему было интересно поработать с кем-то, у кого есть исполнительский опыт, а не с инсайдером из мира кино. Нередко у кинокомпозиторов возникает шаблонный подход к музыке. Марш явно искал что-то другое. 

КМО: Ваш прорыв в Америке связан с фильмом «Зимняя кость». Как Вам работалось над этой мрачной провинциальной драмой? Что Вы, англичанин, чувствовали, когда заглянули в этот обособленный уголок Миссури?

Дикон Хинчлифф: Я с самого начал понимал, что Дебре Граник нужна суровая, правдивая музыка. Мне кажется, поначалу она планировала вообще обойтись без музыки. Я уважаю ее позицию. Она не хотела, чтобы музыка что-то прикрывала, кого-то обманывала. С самого начала предполагалось взять инструменты, привычные для Миссури, — скрипку, банджо, гитару, но заставить их звучать необычно. Так что иногда вместо деревенской скрипки звучит электроскрипка с флажолетами, диссонансами и гитарным приемом дисторшн. Звучание гитары я исказил с помощью специального электронного смычка и фидбэков. Мы долго обсуждали банджо. Поначалу я сопротивлялся, думая, что этот инструмент вызовет ненужные ассоциации с фильмом «Освобождение». Но в итоге на банджо многое завязано.

КМО: Вы написали прекрасную, воздушную музыку для «Игр страсти», раскрывшую новые грани вашего мастерства как симфониста. Как прошло испытание оркестром?

Дикон Хинчлифф: Я и раньше работал с оркестром. В фильмах «Последний шанс Харви», «Пятница, вечер», «Молчи в тряпочку» и «Супружество». Само по себе это дело для меня не новое. Но мне очень понравилось озвучивать обреченную любовь главных героев.  Мне кажется, это очень естественное чувство. И оказалось, что писать эмоциональные, мелодичные композиции не менее приятно, чем сочинять песни.

КМО: «Проект «Ним» — Ваш первый документальный фильм. Это нравоучительный рассказ о попытке превратить обезьяну в человека. Как Вы передавали, что чувствует объект разлагающего эксперимента, поставленного из лучших побуждений?

Дикон Хинчлифф: Я видел свою главную задачу в том, чтобы чрезмерно не «очеловечивать» обезьяну. Иногда музыка к фильмам о природе дает такой эффект. Но это оказалось очень сложно. Как только начинаешь примерять музыку к видеоряду с животными, возникает соблазн приписать им человеческие эмоции. В каком-то смысле «Проект «Ним» рассказывает и о том, что за люди окружают Нима, и я понял, что именно в этом состоит моя композиторская задача.  

КМО: В «Бастионе» мы видим новый, интеллектуальный подход к старой теме «плохого копа». Как Вы трактовали образ самоуверенного героя Вуди Харрельсона? Вам ведь нужно было показать, как его мир, где все под контролем, вдруг выходит из-под контроля. Мне кажется, ваше решение напоминает музыку вестерна, «песню одинокого шерифа».  

Дикон Хинчлифф: Герой Харрельсона Дейв Браун, отвергнутый друзьями и семьей, очень одинок. И простота музыки вполне соответствует его одиночеству. Все построено на электрогитарах. Иногда они звучат мелодично, но часто звук искажается, слышен фидбэк. Я хотел, чтобы музыка могла выйти из-под контроля в любой момент, так же, как и Дейв. Мы обсудили с режиссером Ореном Моверманом противоречие между кипящей яростью Дейва и его нежной привязанностью к семье. Я старался своей музыкой показать этот конфликт.

КМО: О каком режиссере, и о каком проекте Вы мечтаете?

Дикон Хинчлифф: Мне нравится работать с режиссерами, которые могут оценить музыку саму по себе, а не только в прагматическом плане. Им интересны возможности музыки, ее эмоциональный потенциал. Музыка для них – больше, чем пассивный инструмент в руках создателей фильма.

КМО: Вы хотели бы навсегда сохранить эксцентричное звучание, которое отличает Вас от других композиторов, даже от представителей авангарда? Вам не хочется поработать в типично мейнстримовом голливудском блокбастере? 

Дикон Хинчлифф: Я думаю, что для композитора, как и любого другого художника, важно иметь собственный узнаваемый голос. К счастью, в мейнстриме сейчас начинают понимать, что интересная музыка, уникальное звучание могут многое дать фильму, что не обязательно все время использовать устоявшиеся, стандартные приемы. Я был бы рад стать частью этого нового тренда.

 

 

Даниель Швейгер

Перевод Екатерина Юрьева




Теги: Бернард Херрманн Дикон Хинчлифф Элмер Бернстайн