12 декабря состоялось заседание Гильдии композиторов Союза кинематографистов РФ.

В заседании приняли участие ведущие кинокомпозиторы России – члены Союза кинематографистов РФ Эдуард Артемьев, Владимир Дашкевич, Евгений Крылатов, Максим Дунаевский, Владимир Комаров, Александр Пантыкин, Константин Шевелев, действующий Президент Гильдии композиторов Марк Минков, а также другие композиторы, пишущие музыку для кино и телевидения Алексей Шелыгин, Юрий Потеенко, музыкальный издатель и агент Илья Груздев, представители прессы.

Поводом для внеочередного заседания Гильдии композиторов Союза кинематографистов РФ стало заявление главы Фонда кино Сергея Толстикова после заседания правительственного Совета по кино 21 ноября о снижении авторских отчислений композиторам с 3% до 0,2-0,15%.

Москва, Дом кино, 12 декабря 2011 года, фрагменты стенограммы заседания Гильдии композиторов.

Марк Минков: Друзья, давайте начнем. Все, наверное, прочитали новость о том, что продюсер Сельянов считает, что мы получаем слишком много – 3% отчислений, которые никто из нас в глаза не видел, за фильмы. И сказано было, что нам надо снизить эти отчисления с 3% до 0,2-0,15%. Цитирую:

«Кинотеатрам надо тратить существенные деньги на установку нового оборудования, а не отдавать их неизвестно кому. Ведь если 90% рынка – это американское кино, то, по идее, 90% этих сборов должны отправляться в Америку, в которой абсолютно нет этой нормы, а продюсеры приобретают все права сразу, в том числе и у композиторов», – объяснил РИА Новости Сергей Сельянов. «Надеюсь, что результат не за горами», – заключил он.

Я думаю, что от того, что мы встретились сегодня, может появиться результат, который отодвинет это «не за горами» и позволит нам перестать себя чувствовать «неизвестно кем» вот в этом, извините за выражение, творческом союзе. Потому что ни одна творческая профессия не была представлена на этом собрании Совета по кинематографии, который возглавляет Владимир Владимирович Путин. Никого нет из актеров кино, художников, звукорежиссеров, нет операторов, которые действительно существующая Гильдия в Союзе кинематографистов. Дело не в том, что нас нет, нет ни одной творческой профессии, сугубо творческой, кроме того, композитор - сам себе еще и продюсер. Но его тоже нет, почему-то.

В Уставе Союза кинематографистов написано, что Союз призван содействовать раскрытию таланта, творчества, работе композиторов в кино и каждой из Гильдий обещаны замечательные условия существования в составе Союза. Но то, что происходит сейчас, я не вижу, чем Союз может помочь творческим профессиям в борьбе за свое существование. Если все это будет согласовано и подписано без нас, то, не вижу смысла находиться в Союзе и находиться в Гильдии, которой нет. Гильдия, которая не имеет юридического лица, непонятно, что она может сделать. Мы собрались для того, чтобы высказать свою точку зрения, посоветоваться друг с другом и выработать общий план действий.

Владимир Комаров: Речь идет о тех деньгах и процентах, которые мы получаем за показ фильмов по телевидению? Об этом разговор идет или в кинотеатрах?

Максим Дунаевский: Пока прокатных. Это пока.

Владимир Комаров: В связи с этим я хотел бы узнать, может быть, что-то изменилось, действует ли на прокатные фильмы та же конвенция, по которой мы получаем деньги за публичный показ. В данном случае, когда проводят аналогию: почему операторам не платят, а платят композиторам, сразу же возникает антагонизм. И режиссеры, и операторы  против композиторов и с удовольствием бы подписали все, что угодно, только чтобы композиторы не получали. Хочу подчеркнуть, что композиторы получают не за счет того, что они что-то «урвали» у творческих работников и выбили себе возможность оплаты, а это международная конвенция.

Марк Минков: Про телевидение, мы получаем деньги, насколько я знаю.

Владимир Комаров: Пока, да. Но точно также могут принять решение и по телевидению.  И еще я хотел сказать, раз уж начал говорить. Насколько мне известно, меня поправят люди, которые были в Америке, наши системы отличаются по авторским правам. Если изначально в Америке продюсер становится обладателем всех прав, то в нашей стране, продюсер не обладает этими правами, у нас официально авторами фильма являются сценарист, режиссер, композитор – три человека по нашему закону. Что делает продюсер? Договаривается о том, что все права передаются продюсеру. И продюсер, наш российский, который по закону, не является автором фильма, скупает все права и становится его владельцем. Мы часто видим, к своему стыду и неудовольствию, фильмы, телесериалы, где нет вообще композитора, там есть музыкальный продюсер. И я считаю, что это нонсенс, и с этим тоже что-то нужно делать.

Максим Дунаевский: Я дам небольшую справку. Во-первых, и в Америке, и в европейских странах существуют авторские отчисления, и они никак не соотносятся с прибылью продюсеров, потому что прибыль – это прибыль. Продюсер владеет правами, он получает прибыль. Композитор не получает прибыли. Он получает авторские отчисления. Это совершенно разные вещи. Так же как сценарист. Это первое. 3% – это самое низкое, что получают композиторы. Другое дело, что любой американский продюсер может заключить с композитором договор, в котором он отказывается от авторских отчислений. Но композиторы там получают такие деньги за написание музыки, что можно иногда от этого и отказаться. Вполне можно. Кроме того, композитор может претендовать в особом случае, если это маститый композитор, вообще на процент от прибыли, также как и артисты. Это второе. Я разговаривал сегодня с Максимом Дмитриевым (Генеральный директор «Первого музыкального издательства») и с Сергеем Федотовым (Президент Российского авторского общества (РАО)). Оба они очень встревожены этим и считают, что это первая ласточка, что ее нужно давить в зародыше, ибо это посягательство вообще на авторов. Этого не должно быть в корне, ибо это начало. Поэтому они готовы немедленно встретиться с нами, с Гильдией, и продумать действия, которые можно предпринять в этой ситуации. Так что организации, которые нами занимаются, при всей нашей претензии к ним, готовы нам немедленно в этом вопросе помочь и оказать любые услуги юридические и т.д.

Марк Минков: Это было бы правильно.

Владимир Дашкевич: Я должен сказать, что мы, конечно, проспали всю эту историю. По большому счету мы, вообще, пропускаем наступление на социальный статус композитора в России целиком. Посмотрите, что происходит. Эстрада приватизирована исполнителями, которые сами пишут свои песни, филармоническая эстрада оккупирована исполнителями-монополистами, которым розданы ключевые посты, информационных каналов у нас нет. И надо смотреть, что государство выпустило за эти 20 лет новой России шестьсот с лишним композиторов, которые своей профессией не могут заработать себе на жизнь. Это явное проявление того, что профессия композитора становится асоциальной. Т.е. мы где-то бомжи. Нас и в кодексе по труду вообще-то нет. Поэтому здесь есть разные пути разговора. Мне кажется, чем мы разнообразнее и шире поведем ответную атаку, учитывая, что время упущено, тем большего добьемся.

Марк Минков: Хочу дополнить Максима Дунаевского. РАО, как будто его и нет. Оно не знает, что происходит, оно ни в чем не участвует, оно призвано и создано для того, чтобы помогать авторам, оно авторам не просто не помогает, оно авторам зачастую мешает. Я не хочу свой пример приводить. Но если будет нужно, я его приведу.

Максим Дунаевский: Федотов готов помогать.

Владимир Дашкевич: Федотов – это ключевая фигура. Мы с Федотовым ездили по Америке по всем авторским обществам, и нам и в ASCAP, и в BMI четко сказали, что поезд односторонним не бывает. Вы не будете платить нам, мы не будем платить вам. И вы потеряете еще больше.

Эдуард Артемьев: Да.

Владимир Дашкевич: Образовавшиеся миллионы за счет композиторов ни во что не выльются. Потому что потеряем больше. Есть еще момент – это должен быть протест против политики низведения музыки в кино до уровня ниже плинтуса. И по цене и по качеству.

Марк Минков: И еще раз из этого вытекает, что пока мы не сможем стать Гильдией, которая по-настоящему защищает права, до тех пор ничего не произойдет. РАО мы не нужны. С ресторанов иногда что-то может собрать или с театров, по кино – как-то не очень.

Владимир Комаров: Нет, мы им нужны. Они получают с нас чуть ли не 30%.

Реплики из зала: Сорок три!

Марк Минков: Они материально заинтересованы.

Владимир Комаров: В первую очередь они должны волноваться.

Марк Минков: Их это не волнует.

Юрий Потеенко: Из оставшихся 57% мы все равно не все получаем.

Марк Минков: Эти 3% точно не получаем!

Владимир Комаров: Мне кажется, что сейчас самое идеальное время для того, чтобы нам выступить.

Марк Минков: Думаю, да. Самое вовремя.

Владимир Дашкевич: Да, у Гильдии, в которую мы все входили, у нее не было реальных занятий, честно говоря, до сегодняшнего дня, потому что сегодня уже ясно, что появилась необходимость ставить заслон против того, что нашу профессию пытаются просто уничтожить. Не только кинокомпозиторов, а композиторов вообще. Попробуйте где-нибудь прийти к дирижеру или к художественному руководителю музыкального театра.  Он сразу скажет: ищите деньги. Что это за постановка вопроса? Они же на «Травиату» не ищут деньги.

Марк Минков: На «Травиату» легче получить.

Владимир Дашкевич: Им дают деньги на постановку всего, а нас они ставят в положение людей, которые должны перед ними раболепствовать, изгибаться, и которым можно лгать, ставить в любую позу, и, конечно, этого терпеть нельзя. Поэтому мне кажется, нам надо удержать позиции, чтобы это не переключилось на телевидение.

Владимир Комаров: Это уже по краю пропасти.

Юрий Потеенко: Полтора года тому назад они по телевидению все срезали, все ставки изменились.

Александр Пантыкин: Это было постановление (№ 218) правительства об уменьшении ставок за отчисления по телевидению.

Владимир Комаров: Вот сейчас опять новое постановление.

Владимир Дашкевич: Получается, что информация, на которую мы должны реагировать моментально, мы проходим мимо нее.

Александр Пантыкин: Я согласен с тем, что, конечно, идет наступление на профессию композитора, сегодня это заметно не только по уменьшению процента отчислений в кинозалах, на телевидении, которое произошло полтора года назад. Сегодня мы вынуждены подписывать варварские договоры с теми же самими продюсерами, которые производят сериалы, кино. Таких договоров просто нигде не существует! Они существуют у нас. Причем разговор у продюсеров короткий: не нравится – найдем другого. Вопрос стоит гораздо шире, чем тот, о котором мы сегодня говорим.

Привлекая сюда серьезные уже существующие организации, которые не меньше нас кровно заинтересованы в этом, как то РАО, которое через свои счета проводит огромные деньги и кровно заинтересовано в том, чтобы это нормализовалось. Тоже касается и «Первого музыкального издательства», которое в этом заинтересовано. Я считаю, что все существующие в нашей стране юридические организации должны к этому присоединиться. Сегодня, мне кажется, принципиально собрать достаточно серьезный мощный кулак, который будет состоять из этих организаций и конкретных композиторов, ведущих композиторов страны, которые работают в разных жанрах. Это нужно сделать подготовлено, взвешенно. У нас есть абсолютно четкая позиция профессиональных людей, которые занимаются определенным делом, которые просто заявляют о своих правах.

Владимир Комаров: Друзья, мне хотелось бы сказать, пользуясь тем, что здесь сидит Эдуард Артемьев, что сейчас идет великолепный фильм с замечательной музыкой Эдуарда Артемьева, который является продолжением фильма «Утомленные солнцем». Я каждый вечер с удовольствием смотрю и замечаю, насколько явно в этой картине видно, что такое настоящий композитор в кино, и это дает нам возможность сослаться на то, что делает музыка в фильме. Мы сейчас такую «белиберду» часто смотрим. Продюсеры, которые закупают права, они, вообще, делают картину без пауз.

Максим Дунаевский: Так что Сельянов правильно сказал: платим, Бог знает, кому. Он правильно сказал! Так и есть.

Владимир Комаров: Я предлагаю повысить статус кинокомпозитора, чтобы мы выступали не просто от имени композиторов, чья музыка исполняется где-то, их тысячи человек, а от имени композиторов, чья музыка работает в кино и чья музыка помогает драматургии. Именно поэтому композитор является одним из авторов фильма по закону. Композитор – автор фильма и без композитора картина тоже не может жить полноценно.

Максим Дунаевский: И американское кино это демонстрирует, они не жалеют на это средств, чтобы была настоящая музыка.

Эдуард Артемьев: Еще такое замечание. Повышают зарплаты военным, врачам, учителям, а нам понижают.

Алексей Шелыгин: Нам понижают гонорары. Первое что понижают. Звонят и говорят: у нас денег нет. Нас всех вообще по остаточному принципу. Все что осталось – это вам.

Марк Минков: Осталось 3 рубля.

Юрий Потеенко: Мне кажется, в том, что сейчас происходит, есть огромная наша вина – наша разобщенность. Есть некие укоренившиеся тенденции. Я работаю в консерватории довольно давно и очень хорошо понимаю существующую там атмосферу, где до сих пор с советских времен практически такое узаконенное отношение и мнение, что музыка в кино – это халтура, и занимаются этим только те люди, которые «подсели» на эти места и больше никому не дают. Не получилось музыку сочинять, поэтому они работают в кино. Это абсолютно системное, это такая официально-государственная позиция консерватории по отношению к этой деятельности.

Марк Минков: Да, мы все в какой-то степени по-разному через это прошли.

Максим Дунаевский: Да, меня чуть из консерватории не выгнали!

Юрий Потеенко: И мне кажется, не менее важно вместе с решением этого вопроса нам все-таки понимать, что должна быть у нас некая общность, некая связь, понимание общих задач профессионального сообщества.

Марк Минков: Именно так. Они относятся к этой профессии, как вспомогательной. И если ты не настоящий композитор, а кинокомпозитор. Я просто скажу, когда я учился у Арама Ильича Хачатуряна, он мне говорил, что кинокомпозитор Крюков написал замечательную музыку в кино. Знаешь, какая у него была партитура? Все играют тутти невероятное, соло низкое флейты. Я говорю: как ты собираешься это играть? А он: ничего, вытянем микрофоном! В этом было сформулировано разное отношение настоящего профессионала, который симфонист, который знает, как это будет звучать, и понимает, что если идет низкая флейта, то она не может идти тутти.

Евгений Крылатов: Точнее всех сказал Александр Пантыкин: должен быть кулак очень мощный из весомых организаций и людей.

Алексей Шелыгин: Хотелось бы, чтобы мы шли как монолитное звено.

Владимир Комаров: Я хочу поддержать выступление Юры Потеенко. За последние десять лет у нас впервые такое представительное собрание с такими авторитетными композиторами. Я очень рад, что это произошло. И давайте сделаем так, чтобы  наше сегодняшнее собрание стало традиционным, чтобы мы помогали друг другу.

Константин Шевелев: Черчиль сказал: «Иди напролом, сэкономишь время, напугаешь врагов». На нашей стороне закон и мировое сообщество, которое поддержит такое понятие как авторское право. Какие продюсеры смеют узурпировать его? И вторая позиция: продюсеры и продюсерское кино во главе друг с другом, попали сами в западню в том отношении, мы с вами знаем, что развелась сотня мальчиков, которые под диктовку линейных или креативных продюсеров пишут фактуру от начала до конца, не музыку, мелодии они сочинять не умеют. Из-за такого огромного количества музыки возникают те самые суммы, которые могли бы быть потрачены на настоящих композиторов, а не на мальчиков, на мелодистов, и не надо было бы никого заставлять заполнять беспомощные мизансцены, диалоги и просчеты драматургии. Вот откуда происходит незаметное разрушение русской культуры. И третье. Многие продюсеры, чтобы «поддерживать» отечественных композиторов закупают зарубежные библиотеки за бесценок и расставляют их «абы как», вместо того, чтобы использовать настоящую киномузыку, они пользуются компиляцией. Вот откуда возникают эти непомерные суммы, а потом возникает вопрос: нас обкрадывают. Вы сами обкрадываете себя.

Максим Дунавеский: Возвращаем кино к таперству. За это действительно и платить-то не хочется.

Марк Минков: Вспомните советское кино, когда было не так мало фильмов. Их меньше было чем сейчас, но были композиторы, и не надо было спрашивать: ты кто? Дунаевский? И не надо было писать, что он композитор. Владимир Дашкевич, Евгений Крылатов, Эдуард Артемьев – эти люди «остатки» от той большой культуры, которая была в нашем кино, не побоюсь сказать, дорогие мои, слова советской. Потому что на музыку не жалели. Не надо было много, но надо было прилично. Это была действительно профессия. Сейчас это перестает быть профессией не от того, что людей стали хуже учить, а от того, что эта профессия перестала быть уважаемой, элитарной.

Владимир Дашкевич: Не продюсерское кино, а ложно трактуемое продюсерское кино. Я абсолютно уверен, что хороший продюсер хочет сделать хороший продукт.

Илья Груздев, музыкальный агент: Я занимаюсь профессиональными делами Алексея Шелыгина почти семь лет, в том числе выступаю музыкальным продюсером на некоторых фильмах, веду дела еще нескольких композиторов, знаком с продюсерами и общение с кинокомпаниями – моя ежедневная работа. Я следил за ситуацией, которая складывалась вокруг решения о снижении отчислений, для меня это тоже важно: от этого зависят и мои доходы, и работа моих композиторов, которым я помогаю. В данной ситуации накат идет на композиторов даже не со стороны продюсеров, а со стороны киносетей. По факту деньги у композиторов хотят убрать владельцы кинотеатров. Они привлекли на свою сторону продюсеров, потому что каким-то образом им это выгодно. И получается, что бедные несчастные владельцы кинотеатров, которым не на что жить и доносить культуру, винят, на самом деле, богатых влиятельных композиторов, которые у производителей и прокатчиков кино отнимают деньги.

Владимир Дашкевич: Совершенно верно.

Илья Груздев: Речь идет о смешных деньгах, потому что композиторы в любом случае зависят от РАО, единственного общества в нашей стране, имеющего право сбора денег за публичное исполнение. В США таких организаций как минимум три. Композиторы зависят и от кинопродюсеров, которые предлагают им свои формы договоров, и прокатчиков, которые пытаются понизить ставку, и от РАО, которое может хорошо работать, может плохо, потому что контроля за ним нет. В итоге, композитор, который, по большому счету, бесправный, выставляется в свете тех людей, как единственная причина, по которой российское кино не развивается. Изучая западный опыт, как работают композиторы там, могу сказать, что условия российского композитора на несколько порядков хуже во всех отношениях. Я семь лет заключаю договоры с производителями фильмов и семь лет – это борьба за тот список прав, который на Западе даже не обсуждается. Если бы наши кинопроизводители пришли бы к любому маститому западному композитору и предложили бы тот договор, который предлагают нашим композиторам, они были бы просто выставлены вон без каких-либо переговоров. Поэтому комплекс проблем, который я тоже наблюдаю, он действительно очень широк. И то, что случилось сейчас – это  только один из эпизодов. Имидж композиторов сильно пострадал.

Максим Дунаевский: Очень важный постулат – слабость нашей позиции в кино тормозит развитие кино. Не только позиция, но и качество музыки, соответственно, тормозит развитие кино.

Марк Минков: Тогда и Гильдия станет Гильдией.

Ссылки по теме

- Состоялось заседание Гильдии композиторов Союза кинематографистов РФ – «КиноМузыка online», 19.12.2011

- Состоится заседание Гильдии композиторов Союза кинематографистов РФ – «КиноМузыка online», 07.12.2011

- Отчисления российских кинотеатров авторам саундтреков сократят до 0,2% – «КиноМузыка online», 23.11.2011