Клюква с Сен-Сансом

КиноМузыка online | 23.08.2012

1974 год. В Камбодже — Красные кхмеры, в Эфиопии — военный переворот, в Португалии — «Революция гвоздик». В СССР на уроках политинформации проходят «горячие точки». Холодная война на пике. В США выходит на экраны «Девушка с Петровки». Фильм о жизни в СССР, который тогда успешно прокатывали не только в Америке, но и в Западной Европе. Похоже, в нашем «Человеке с бульвара Капуцинов» жизнь ковбоев передана куда более достоверно. Но смотреть на это забавно. Как забавно предполагать, что марсиане – зеленые и с рожками. Юная и непосредственная Голди Хоун играет Октябрину Матвееву. Экзальтированную балерину с неожиданной наколкой в виде красного сердечка… на щеке. То ли сердечко, то ли слеза Пьеро. Символ несчастной любви, вероятно. Любовь Октябрины — дело обреченное. Полюбила она американского журналиста Джо, прикомандированного в Москву. А вокруг – КГБ. Фильм этот – экранизация романа Джорджа Фейфера. Специалиста по стране Советов. Автора бестселлеров «Прощание с Москвой», «Правосудие в Москве», «Красные файлы» и проч. 25-ти летний Фейфер учился по обмену в МГУ, а также был в составе делегации устроителей Американской Выставки в Москве в 1959 году. Впечатлился. Отмечал по возвращению, что русские хоть и выглядят не очень, и пепси-колу не видывали, все ж тоже люди, а не «роботы производящие оружие». «Девушку с Петровки» он написал уже в 1972 году, но, вероятно, впечатления от хрущевской Москвы были по-прежнему сильны. По фильму не очень понятно, какое время на экране: середина 70-х, конец 50-х, или, вообще, время «Х». Октябрина репетирует «Умирающего лебедя» Сен-Санса почему-то в полуразрушенной церкви. Вокруг иконы и старухи в платках.   Здесь же — друг героини Костя, то ли фарцовщик, то ли антиквар – проворачивает какие-то дела. Играет его молодой артист Энтони Хопкинс, который тут очень похож на молодого артиста балета Михаила Барышникова. Герои вообще ведут богемный образ жизни, граничащий со статьей за тунеядство. Собираются компанией, музицируют. Играют «чуждый» джаз. При этом композиция Эрролла Гарнера сильно напоминает в будущем популярный у нас шлягер Раймонда Паулса «Полюбите пианиста». А «Полюшко-поле» — «любимая песня красноармейцев» — звучит в духе Фэтса Уоллера.   Октябрина не только танцует. Но и поет. В ее исполнении звучит «Nyet! Nyet! Nyet!». Песня, написанная Роем Баддом на стихи Джека Фишмана. То ли клезмер, то ли «Танец маленьких лебедей». В свободное от музицирования и балета время, Октябрина читает «Боевой Устав советской пехоты». Девушка она, действительно, боевая. К иностранному журналисту в гости — в обход кордонов КГБ — пробирается крышами. Кстати, все под того же «Умирающего лебедя». В гостях поражается изобилию картин в комнатах и биде в ванной. Позже предлагает хозяину регулярные сексуальные отношения в обмен на возможность регулярно пользоваться ванной. Американец благороден, в ванну пускает несчастную девушку с Петровки «за так». На этой санитарно-гигиенической почве у них возникают непростые сексуально-идеологические трения. Которые, при желании, можно принять за вялотекущий бурный роман. Близкий друг Октябрины, молодой музыкант, нелегально уезжает из страны. Бежит. Она его осуждает, потому что тот «предал нас, предал себя». А после терзается сомнениями. Девушка и хочет уехать в Америку, и боится что станет «задыхаться среди чуждой среды как космонавт на Луне». Главная проблема Октябрины, по мнению создателей фильма, в том, что «у нее даже нет прописки!». Зрителю дают понять, что в СССР прописка обладает сакральной силой (что, по большому счету, недалеко от истины). Как бы в утешение — сцена уединения русской и американца под безупречно лирическую музыку Генри Манчини. Легкая эротика. Октябрина рисует американскому другу Джо сердечко… на ягодице. За «связь с иностранными гражданами, распутный образ жизни, отсутствие документов, тунеядство»Октябрину приговаривают к тюремному заключению на 5 лет. Конец. Нелепые картонные русские в американском кино – дело привычное. А вот трагикомикс — впечатляет. К тому же, интересно, как на западе представляли себе нашу жизнь в далеком 1974 году. В том году, когда Михаил Барышников во время гастролей Большого театра в Канаде «предал нас, предал себя» и стал невозвращенцем.     Игорь Минин

Продолжить чтение

Куклы на вынос

КиноМузыка online | 29.06.2012

Жили-были в отцовском доме два брата. Старший – нормальный: женат, жена беременная, все хорошо у них. А младший, Ларс, словно аутист: разговаривать не любит, рукопожатия даются с трудом, ходит в обносках. Да, и живет-то не в доме, а в гараже. К себе никого не пускает. Что там делает — не понятно. К тому же – девушек сторонится, жениться вообще не хочет. А деревня-то маленькая, каждый жених на виду, да на счету.

Продолжить чтение

Вечная счастливая юность

КиноМузыка online | 09.05.2012

Одна голова – хорошо, две – лучше, а три – уже соображение. По принципу демократического централизма,  в первичной организации должно значится не менее трех членов. Таким образом, в Уставе ВЛКСМ  закреплено то, что известно каждому более-менее созревшему гражданину. Классика  жанра:  Три товарища, Три мушкетера, Три толстяка. Да и тополь на Плющихе – и тот не один маячил. Володя, Сашка и Витька – бесстрашные мечтатели – герои повести Бориса Балтера «До свидания, мальчики!». На обложке книжки написано «до свидания», и встреча с героями  как будто начинается с прощания, но этого не замечаешь. Потому что с первых строчек окунаешься в житие приморского города, стоящего на пороге курортного сезона. Ожидаешь приключений! Перед обаянием балтеровской курортной повести трудно устоять: поневоле и сам становишься мальчиком. Не устоял и Михаил Калик.  Режиссер очень непростой личной и творческой судьбы. На излете 40-х студент Калик, по нелепому обвинению  попал в лагеря. Несмотря на препоны, после отсидки и реабилитации – доучился. Не смотря на «советы» заняться другим делом, снимал. Но каждый фильм его принимали с невероятным сопротивлением: будь то экранизация фадеевского «Разгрома», или, снятая в духе  новой волны, «бессюжетная» лента «Человек идет за солнцем». И все-таки «Мальчики» в его фильмографии  занимают особенное место. Это фильм 1964 года. То есть  — разгар «оттепели». Но что-то «несезонное» чувствовал Калик. Потому что получилось у него про мечты напрасные и ожидания неосуществимые. Мечтательность сверкает и бликует с экрана буквально на первых кадрах: мальчики и море. И музыка Микаэла Таривердиева. Таривердиев работал с Каликом и раньше. Еще с курсовой работы режиссера. Было у них то самое взаимопонимание, которое необходимо, чтобы картина «заиграла». «Я показывал Мише — вот какую ноту можно взять, а вот еще какую, вот так можно сыграть, а вот можно попробовать все это сыграть вместе, а вот я играю и напеваю — не то. Снова играю, ошибаюсь, останавливаюсь, снова ищу. Вот так и была сделана вся увертюра. В ней не было слов. Только мотив, в котором была скрыта фраза: «До свидания, мальчики!» — па-па-рам-парарарам». Помимо этого фирменного таривердиевского вокализа-бормотания, в картине играет рояль. Играет в прямом и в переносном смысле. Рояль то звучит как дождь, то передразнивает чаек, то заигрывает с корабельной рындой, то парафразирует  «крутится-вертится шар голубой», то крадется, боясь спугнуть первый поцелуй «кавалера и барышни». Все эти роли рояля выполнены блестяще, изящно и с душой. Все потому что сам композитор считал«интересным тот фильм, где звуковая ткань соединена с изображением, вписана в партитуру фильма;  партитура, причем,  может состоять не только из речи, музыки, но и из шумов…. И тогда… возникает образ, и он остается в душе. А если ты не зацепил душу, то вообще, зачем этим заниматься? Деньги за кино у нас платят такие небольшие, что можно работать только потому, что интересно». Шумы в приморском городке роскошные: и томный прибой, и южная речь на все лады, и музыка отовсюду. Михаил Калик жизнь героев своих показывает с нежностью. Почти с умилением. Только иногда проскочит что-то словно из другой, неведомой жизни: главные герои идут в кино, там вдруг титр: «Жили были на Нарвской заставе три товарища… Один погиб на заводе, другого повесили, а третий…»  Или еще – вдруг военная  хроника. Гитлерюгенд. Парады нацистов. Действует отрезвляюще. Умиление как волной смывает. Так же примерно, в противовес элегическому роялю Микаэла Таривердиева, в фильме шумят-стараются оркестры. То на танцах в курзале, то для воодушевления трудового процесса, то в марше. Рояль против духовых. Интимное перед общественным. Общественное тогда принято было ставить выше личного. Володя, Сашка и Витька оканчивают школу и мечтают каждый о своем. Но общественность, в лице секретаря ВЛКСМ, предлагает им всем вместе идти в военное училище.  И, не смотря на запреты родителей, мальчики соглашаются. Ведь им «оказано доверие», а значит они лучшие! Борис Балтер писал в  своей автобиографической повести «Самарканд» по другому поводу, но очень точно:«Меня лишали будущего, и от этого оно представлялось мне еще прекрасней». О мальчиках выходит статья в газете «Курортник». С портретами! Девочки на них смотрят так, как полагается смотреть девочкам на настоящих героев. Даже родители сдались и смирились  с их военным будущим. Даже титр про счастливое будущее появляется в фильме. Как в старом кино. Чтоб объяснить всем тем, кому еще не понятно. Таких  титров про будущее будет несколько. Только все они как раз «объясняют», что никакого будущего у мальчиков нет. Что один будет убит подо Ржевом, другой будет реабилитирован  посмертно, а третий… Третий все это нам расскажет. И расскажет про свою любовь. Про свою Инку. Которая тоже останется вечно юной. Потому что погибнет. Рассказчик всей этой истории знает ее продолжение. Зритель догадывается, к чему дело идет в конце 30-х годов. От этого все происходящее на экране выглядит еще беззаботнее и счастливее. Герои  проигрывают в ожидании счастливого будущего, но выигрывают в сиюминутном ощущении счастья. Поэтому кочующая из фильма в фильм «Рио-рита» тут звучит как впервые. А уж концерт заезжего «короля гитары Джона Данкера» — так и вовсе становится восторгом сезона. И эта музыка, и эти глаза напротив. Проститься главному герою со своей Инкой по-людски не придется. Потому что объявят скорый сбор и срочный отъезд.  Мальчики, люди почти уже военные, погрузятся в вагон. Поезд повезет их прочь из детства. «Колеса стучат, девочка бежит берегом моря и кричит: «До свидания, мальчики!» И колеса, колеса, колеса…» Тут снова  Микаэл Таривердиев. И рельсы. Как  отчерк на листе жизни. И расставание как  невозможность новых встреч. И «до свидания» как «прощайте навсегда». Вечная юность, долгая память. Игорь Минин

Продолжить чтение

Система «Земля – AIR»

КиноМузыка online | 24.04.2012

Можно своих подружек заснять на камеру и всех родителей напугать, обозлить и заставить пить валериановые капли. Тогда ты Гай Германика. Можно своих подружек снять на камеру и всех заставить, посмотрев, задуматься. Тогда ты София Коппола. О своем, о девичьем, снимают многие. У всех выходит по-разному. Коппола начинала с документальной короткометражки про подруг, а заявила о себе полнометражным фильмом «Девочки-самоубийцы» (в российском прокате «Девственницы-самоубийцы») и сразу попала в высшую лигу Голливуда. Фильм снят по книге, которую написал мужчина. Трудно утверждать, кто из них — писатель или режиссер — тоньше прочувствовал подростковую душу и девичье томление. Но в результате получилась лента светлая и пронзительная. Страшная. Но без мельтешения и сверхзадачи потрепать нервы, испугать и показать все, что скрыто. Коппола сняла кино о пяти смертях и обошлась без тени чернухи. В фильме вообще как будто нет теней. Девочки почти бесплотны даже в моменты возрастного проявления телесности. Когда встречаются с мальчиками, например.   Оттого, в результате нет ощущения их смерти как конца. Кажется, что они просто рассеялись, исчезли. Переместились в мир другой. Вроде сказку или притчу нам показали, а не соцреализм. Создание «бесплотности» — это заслуга режиссера и оператора. Именно в «Девочках…» София Коппола впервые опробовала прием, который потом назовут ее фирменным: съемка против солнца сквозь листву деревьев. Что добавляет фильму в целом прозрачности и «архаичности». В чем Коппола стала настоящей пионеркой, так это в музыке. В смысле – стала первооткрывателем ансамбля-группы-дуэта AIR. Саундтрек к фильму вообще составлен прилежно: действие происходит в 70-е годы, так что весь набор «эпохальных» виниловых дисков у героинь в девичьей присутствует.  И с мальчиками они веселятся под правильный набор песен. Но главная находка – AIR. К тому времени они уже выпустили свой дебютный альбом «Лунное сафари» (Moon safari) и получили широкую известность в узких кругах. Но как до них добралась Коппола – не ясно. Не иначе – витало в воздухе. Музыканты не на Луне, разумеется, но все-таки – во Франции. Не многих европейских исполнителей подтягивали на голливудские холмы. Думаю, свою роль сыграла «аэровоздушная» музыка дуэта, сыгранная на синтезаторах образца все тех же 70-х годов. Очень может быть, что София Коппола, услышав первые же аккорды Moon safari, воскликнула «Эврика!». И не надо быть Архимедом. Потому что это — как раз то, что нужно: ощущение нереальности присутствия. Луну то все видели, а что там на самом деле – знает только Нил Армстронг, да и тот помалкивает. Взять хотя бы момент, когда зрителю впервые показывают самое сокровенное: девичью комнату. Мы и вправду попадаем если не на другую планету, то в другое измерение. В комнате нет людей, но есть полное ощущение, что нас знакомят с жильцами. Их нет, но они как бы тут, перед нами. И этот эффект осязаемого отсутствия достигается не только камерой, но и музыкой. Мы видим девичью обитель и слышим «легкое дыхание». В одной из поворотных сцен фильма старшая из девочек после первой ночи с возлюбленным негодяем,  обнаруживает себя на газоне бейсбольного поля. В общем, «а по утру, она проснулась, кругом помятая трава». Тема вечная. Девочка прощается со своим девичеством. Переходит из одного мира в другой. Превращается из куколки в бабочку. Без возврата.  Время ушло, как вроде его вообще не было. Когда AIR писали музыку  к «Девочкам…», «за окном все время шел снег,  было холодно, и проблем с нужным настроением не было». Студия записи находилась недалеко от Версаля, в доме восемнадцатого века. Звуки для фильма про девочек из 70-х. В 1999-м. В общем, вне времени. Режиссер Сэм Гарбарски  решил затеять машину времени по-своему. И уже знал к кому за музыкой обращаться. В фильме «Далеко по соседству» (Quartier lointain), AIR своими синтезаторами погружают героя в прошлое, вернее – вынимают из настоящего.   Пятидесятилетний мужчина, со всеми присущими возрасту фрустрациями, случайно сев не на тот поезд, «уезжает» во времени: попадает в городок своего детства, да еще оказывается на месте себя, подростка. Где «все еще живы». Подросток с опытом взрослого пытается разобраться в старых семейных тайнах, причинах исчезновения своего отца, предотвратить болезнь матери. Изменить что-то в прошлом. И здесь фирменная  иллюзия, AIR как будто берут одну и ту же ноту. И этим подчеркивают раздвоение реальности. Герой здесь и не здесь. Два героя в одном.   Попытки героя изменить прошлое ни к чему не приводят. Там все остается неизменным. Но  когда тем же волшебным образом герой  «возвращается»,  обнаруживается, что сам-то он изменился, и изменилось настоящее. Перемещение во времени как способ борьбы с возрастными фрустрациями. Путешествие, в общем, удалось. София Коппола и после успешного дебюта не теряла связь с  французами. В знаменитых «Трудностях перевода» героиня-американка отчаянно скучает в Токио. И чтоб как-то развеяться — едет в старинную столицу  Японии – Киото. То есть попадает в еще более загадочный мир. Там с ней ничего остросюжетного не случается. Но путешествие это для  девушки не проходит бесследно, возвращается она другим человеком. И, разумеется, ее экскурсия по времени проходит под композицию AIR «Alone In Kyoto». 1 сентября 1902 года во Франции состоялась премьера кинофильма «Путешествие на Луну». Режиссер, сценарист, продюсер, фантазер и выдумщик трюков Жорж Мельес представил общественности первый научно-фантастический фильм в истории кинематографа. То ли комедия, то ли памфлет, то ли пародия на книжки Уэллса. В общем, публика веселилась. К тому же по тем временам он был очень продолжительный: аж 14 минут! А потом у Мельеса случился приступ отчаяния, и он расправился со своими картинами как со вторым томом «Мертвых душ». Но сгорело не все. «Путешествие на Луну» стало классикой и вошло во все киноэнциклопедии и кинохрестоматии. Правда, без последней части. Она считалась безвозвратно утраченной. И вот, совершенно неожиданно, спустя сто лет после премьеры, была найдена недостающая часть «Путешествия…». И было решено все воссоздать и реставрировать. И бюджет на это дело выделили сравнимый с бюджетом скромного блокбастера. И вещь получила вторую жизнь. Резонно решили это великолепие озвучить. Разумеется, выбор патриотично и заслуженно пал на дуэт AIR. Николя Годэн (Nicolas Godin) и Жан-Бенуа Дункель (Jean-Beno?t Dunckel) к предложению отнеслись с энтузиазмом и с задачей справились на все сто. Столетний шедевр как будто с самого начала именно так и «звучал». Есть в этой музыке и фирменная воздушность AIR, и эксцентрика Мельеса, и романтика приключений, и нетутошняя реальность.  Новую премьеру устроили в 2011 году на 64-м Каннском фестивале. А Мартин Скорсезе в том же 2011 выпустил почти сказочную историю «Хранитель времени», где один из героев – почти Мельес. И даже не понятно, то ли «Путешествием…» навеяло, то ли восстановленный 14-минутный шедевр – только трейлер для голливудского блокбастера. А музыканты AIR так увлеклись работой над саундтреком, что в феврале 2012-го презентовали полноценный альбом, где помимо инструментальных композиций, вошедших в фильм, есть и несколько песен, навеянных лунным путешествием. В начале же марта в продажу поступил роскошный подарочный бокс. В него входит изданный на виниле (!) альбом  AIR  2012 года «Le Voyage Dans La Lune» с роскошным буклетом и фильм Жоржа Мельеса 1902 года. Изданный на DVD. Вставить в дисковод. Посмотреть, задуматься. Вдруг случится «эврика» какая. Как у Копполы.  Игорь Минин

Продолжить чтение

Дергачев – Пярт – Гласс. Триптих Звягинцева

КиноМузыка online | 12.04.2012

Пространство вокруг – это пустота, наполненная твоим воображением. Как постараешься – так и будет. В этом смысле, каждый сам себе режиссер, конечно. Но не каждый, кто «всегда с собой берет видеокамеру» – профессионал. У кинорежиссеров в этом смысле карт-бланш: они пустоту заполняют профессионально. Цветом, светом, звуком. Удачное сочетание цвета, света и звука – это хорошее кино. В случае с Андреем Звягинцевым, в начале был образ. Из взаимодействия образов – родился миф. Развитие бытовой истории до масштаба мифа – авторский замысел режиссера. В своей дебютной картине «Возвращение» Звягинцев вроде бы рассказывает о поездке двух сыновей с папой на рыбалку. А на деле поездка оборачивается актом инициации мальчиков, взрослением, переходом из мира Матери в мир Отца. И гибель последнего означает только то, что они теперь сами. С большой буквы. Цвет в этой картине задает вода. В данном случае – воды. Снимал Михаил Кричман —  тоже «прекрасный дилетант». Дебют в полном метре, отмеченный высокими наградами. Перед зрителем то ли  море-океан, то ли озеро Ладога, то ли река Стикс. Вошли герои в эту воду мальчиками, а вернулись – мужчинами. Воинами. Звук в картине сдержанный и монолитный. Как шум волн. Над звуком колдовал еще один дебютант большого кино – Андрей Дергачев. Он же сочинил музыку. Вернее даже не музыку, а звуковую атмосферу картины, ambient. Что-то «слышится и не слышится». Как воздух.  Замечаешь, только когда его нет. Музыка Дергачева – это не тишина. Это контур прибоя на песке. Проступает сквозь кадр и исчезает. Во время работы над «Возвращением» была мысль использовать в фильме что-то из сочинений великого эстонца Арво Пярта. Он вроде бы даже был не против. Но зазвучала его музыка уже во втором фильме Звягинцева. В «Изгнании». И здесь режиссер историю про выдуманный адюльтер и криминальный аборт подает как миф. И если этнические мотивы в музыке «Возвращения» отсылают к мифам народов мира, то музыка Пярта превращает «Изгнание» в библейскую историю. Изгнание из рая. Интимная пьеса композитора «F?r Alina» проникновенно звучит, когда папа, мама, сын и дочь едут в поезде. С одной стороны под звук колес музыка вдруг воспринимается с каким-то надрывом, а с другой – структурирует и цементирует кадр.  Делает его архитектонически выстроенным, похожим на барельеф католического собора. Дети спят, не ведая беды. Не знают, что «ручей был — и высох», что иссякла любовь у родителей, что семья на краю бездны. Сквозь покойные и умиротворенные фигуры действующих лиц прорывается предчувствие трагедии. Эта же «F?r Alina»  Пярта звучит в фильме еще раз, правда, прихотливо в другом исполнении. Тут в кадре холмы (предполагаю) Бретани, одинокая церковь и дорога. Путь. Попытка возвращения. К Богу.  Ну, и финал. Тема раскаяния. Полный «разрыв аорты» у зрителя происходит под 7-ю часть «Канон покаянен» Арво Пярта. Сочинение всемирно известное, удостоенное «Грэмми», и – что важно —  касающееся лично каждого из нас. В общем, катарсис. Андрей  Дергачев в «Изгнании» представлен как звукорежиссер. Но его музыка тоже есть в фильме. И тут он продемонстрировал свою профессиональную гибкость, способность к тонкой имитации. Сочинил пьесу, которая как бы Пярт. Она поглощает отрезок фильма, наполненного разными событиями. Начинается все с иконописного изображения главной героини, а потом — суета, маета, доктора, тот самый неудачный аборт, ожидание, отчаяние. А контрастом — уютная сцена в комнате, где по полу ползают дети и собирают  паззл – большую репродукцию фрески. Благовещение. Паззл огромный, работы еще много. Но есть надежда, что хотя бы у детей все получится.     В «Елене» Андрей Звягинцев предлагает оставить надежду всякому. Ребенок, на которого в конце пристально смотрит камера, вроде бы и похож на всех младенцев из рекламы памперсов, но обычного умиления, почему то нет. Страшно. А начинается все с ворон. Первые два фильма Звягинцева насыщены «просторными» звуками. «Возвращение» — это плеск волн, прибой, чайки, «Изгнание» — это шум ветра, шорох травы и хляби небесные. «Елена»  же – городская история. Звуки природы тут вытеснены за черту мегаполиса. Вот только воронье карканье. Можно, конечно, относится к первым воронам на экране как к чему-то мистическому и знаменательному. Но, на самом деле, это просто «вороны-москвички». Полноправные члены общества. Местные. Каркают себе. А внутри квартиры, где разворачивается основное действие, своя симфония. Кофеварки-чайники, чашки-ложки, двери и постельное белье, — все имеет свой голос, все звучит. Даже волосы Елены. Трудно вспомнить, чтоб таким оглушительным был шорох волос на экране. И телевизор. Телевизоры. У каждого – свой. В каждом – своя жизнь. Иоланта Чен изящно шутит на спортивные темы. Малахов — старший помогает оздоровиться. Малахов — младший «от всего сердца желает всем быть счастливыми». В программе «Жди меня» имярек называет делом  жизни  «поиск своих близких». В третьем фильме Андрей Звягинцев добрался до мифа о семье. Предложили ему продюсеры снять про апокалипсис. Вот вам и, пожалуйста – конец света в отдельно взятой ячейке общества. Что-то происходит между близкими людьми. Чем-то одни близкие отличаются от других близких. На что-то можно пойти ради близкого человека. Можно того, что менее близкий, по этому поводу убить. Зло во спасение. Добрыми намерениями – в ад. Предвестником беды в «Елене» звучит отнюдь не «воронье горло», а 3-я часть 3-ей симфонии Филипа Гласса. Музыку эту режиссер нашел случайно: просто зашел в музыкальный магазин, просто выбрал компакт диск, просто ткнул на «плей», и все понял. Филип Гласс предложил было написать что-то специально для фильма, кинокомпозитор он заслуженный. Но тут, вероятно, как раз тот случай, что лучше уже не придумаешь. Бас — жестким фоном, скрипки — расставляют акценты, штрихуют, гравируют. Как Дюрер по меди про Меланхолию. На экране получается знакомая городская экспрессия. Взвинченность и нервозность ни о чем и обо всем. И в этом фильме Звягинцева за камерой был Кричман. Здесь он снял интерьеры так, как в прошлых фильмах пейзажи. Получились городские ландшафты. Коммунальные поля. Битву на этом «поле» в конце концов, одерживает семейка Елены.  Победители занимают новую территорию. И от этой победы становится не по себе. Особенно, когда видишь этого самого младенца – семя победителей. А в телевизоре астролог Василиса говорит: «В головах у них суета сует и пустота пустот!» В общем, страшно.    Игорь Минин

Продолжить чтение

Мелюзга в ожидании чуда

КиноМузыка online | 22.07.2011

«Мелюзга». Незаметно прошедшая в лету экранизация малоизвестного произведения А.И. Куприна. Интересный отечественный фильм по необычной для писателя новелле. «Мелюзгу» Куприн написал в 1907 году, примерно тогда же, когда и знаменитые «Поединок», «Гамбринус», «Яму». Знаменитые – они на то и знаменитые, что их, если кто и не читал, то уж посмотрел по телевизору хотя бы. А вот на «Мелюзгу» госзаказа не было. Киноверсия рассказа случилась стараниями  Владимира Морозова, только в 2005 году. То есть через сто лет после написания. Что кинорежиссера привлекло в тексте столетней давности, начинаешь соображать буквально после титров. Снега и равнины, леса и поля на экране; прозрачная мелодия композитора Александра Маноцкова где-то далеко; земский учитель рассказывает лоботрясам что-то из истории. Почти идиллическая картинка прерывается фразой, брошенной преподавателем в сердцах: «Не будете знать истории – будете как язычники!» Однако актуально. События, рассказанные Куприным, разворачиваются в самой настоящей российской глубинке: деревня Большая Курша, полтораста верст от  железнодорожной станции. Живут там «коренные великороссы, крупного сложения, белокурые и лохматые». Вряд ли Александр Иванович хотел кого-то обидеть и не проявил толерантности. Нет. Так — сразу становится понятно, каково главным героям истории: учителю и фельдшеру.«Оба они из духовного звания, неудавшиеся попы. Фамилия учителя — Астреин, а фельдшера — Смирнов. Оба холостые. Учитель служит в Курше с осени; фельдшер же — второй год». И несут они свою службу как могут. И фельдшер на правах старослужащего опекает учителя. И ввиду полного отсутствия каких-нибудь развлечений, ведут они бесконечные как русская зима беседы. Диалоги почти платоновские. Среднерусского разлива. Про власть и про баб, про мужиков и про царей. - Черт бы побрал ваши исторические законы. Вы просто ерунду порете, милый мой… У русского народа нет истории… - Позвольте, Сергей Фирсыч, - мягко возражает учитель, — вы не о том… - О том о самом, батенька. Да если хотите знать, и никакого русского народа нет. И России никакой нет!.. Есть только несколько миллионов квадратных верст пространства и несколько сотен совершенно разных национальностей, — есть несколько тысяч языков и множество религий. И ничего общего, если хотите знать. Вот я сейчас закрываю глаза и говорю себе: Рос-си-я. И мне, если хотите знать, представляется все это ужасное, необозримое пространство, все сплошь заваленное снегом, молчаливое, а из снега лишь кое-где торчат соломенные крыши. И кругом ни огня, ни звука, ни признака жизни! Современно до злободневности. Будто не кино смотришь, а какую-нибудь телевикторину «К барьеру!», где только и остается, что разделить точку зрения одного из оппонентов. Смотришь – и весь колеблешься. Разумеется, интеллигентские споры на тему «ктовиноват-и-чтоделать»  учитель с фельдшером  ведут под водочку. Потом играют в дурацкую  карточную «пардон, мадам!». Потом изрядно осовевший учитель идет себе восвояси. Фельдшер его провожает, потому что волки опять в деревню наведывались, собаку загрызли. Страшно. Фельдшер харизматичен. Со своей всегда лихо заломленной папиросой и провокацьонными речами, конечно, фору даст правильному до никаковости учителю. Понятно, что он пульс этой парочки,  но актер, играющий учителя, чересчур уж отсутствует на экране. Персонажа этого спасает композитор  Александр Маноцков.  Пара появлений на экране под фагот – и образ учителя приобретает объем и занозу какую-то. Под такие звуки в нашем кино обычно являлись шишки, лешие и прочая нечисть. А композитор Аркадий Филиппенко в «Вечерах на хуторе близ Диканьки» под фаготисто-аналоговые рулады самого черта «запускал». Ох, не даром на стене в Куршинской земской школе висит портрет Николая Васильевича. Периодически Куприн на экране смотрится Гоголем. Чего стоит хотя бы сцена видений.  Где Липочка – Панночка, да и только. Какой же русский – и без бесов. Пусть даже мелких. Вообще, Олимпиада Евгеньевна – это целая веха в жизни учителя Астреина. Началось все с того, что фельдшеру удалось таки уговорить стеснительного друга отправиться на традиционный новогодний бал в соседнюю деревню. А там – бомонд: «окрестные священники и дьячки, вместе с попадьями, дьяконицами и дочерями». Дуются в карты, пьют, веселятся и танцуют. Смирнов рекомендовал Астреина всем, но тот «облюбовал» себе Липочку, «дочь козлинского дьякона» и ну плясать! Александр Маноцков для этой сцены не только сочинил оригинальную польку, но и сам протанцевал в эпизодической роли. Веселье весельем, но бал-то в доме у священника. Так что без духовных песнопений нельзя. «Отче наш» в фильме звучит позабытым церковным каноном, а на самом деле  — тоже сочинение нашего современника. Александр Маноцков – композитор уникальный. В кино он стал работать не так давно. Прежде прославился работами на драматической и оперной сценах. Кажется, он может все. Стоит прислушаться к тому, как  по-разному композитором решены темы дороги на бал и возвращения домой. Вначале там есть и робость Астреина, и великодержавные колокола, и бескрайняя тоска. А на обратном пути —  послевкусие  праздника, хмелек, пикантные разговоры и под конец темы – какой-то гротеск и будто пляска. Пляска мелюзги.  Новогоднее приключение немного встряхнуло Астреина и Смирнова. Но эйфория улетучилась быстро, и  переживать зиму стало еще труднее. Герои копошатся по-прежнему и по-прежнему ничего не происходит. Учитель грезит Липочкой, доктор вдыхает эфирные пары. Оба хотят забыться. И оба бездействуют. Сергей Эйзенштейн в свое время собирался экранизировать Джойса и в своих записках отмечал «…деанекдотизацию  и непосредственное выявление темы  через  сильно  действующий материал» в сочинениях ирландского писателя. Вот и в «Мелюзге» у  Куприна нет обычного «анекдота», то есть истории, заверченного сюжета, активных действий. Есть герои, их томление, их предчувствия, их  ожидания чего-то большего, весны, например. Или смерти. (Кстати, джойсовские «Дублинцы»  написаны в 1904-1914 годах). Как не бесконечна русская зима, весна все-таки случается. «Господи! Что же может быть на свете лучше русской весны! — говорит Астреин. — Знаешь, Фирсыч, она точно любимая женщина. Отчаялся ее дождаться, проклинаешь ее, готовишь ей гневные слова, — а вот она пришла, и какая радость!..». И эта почти священная радость в фильме звучит песней. Не просто песней, а еще одной интерпретацией «Отче наш». Не в силах больше усидеть на месте, герои собираются совершить путешествие на лодке по вскрывшейся ото льда реке. В Шилово. К Липочке! Поначалу все идет с подъемом и споро, но потом бурное течение играет с ними злую шутку: закрутило-завертело и прибило к берегу, да так неудачно, что не выбраться. Остается только рисковать. — Попробуем пересечь течение? а? Как ты думаешь? - Давай, - тихо сказал учитель, — судьба так судьба. - Ничего… Может, и выгребу, а не выгребу — наплевать… Русский Авось отвернулся от путешественников. Фельдшер не смог выгрести. Учитель не смог ему помочь. Некачественная работа звукорежиссера картины привела к тому, что музыку в финальном эпизоде с трудом разобрать можно. Между тем, замысел композитора очень важен: тут звучит оркестровая вариация той самой польки, что была на балу исполнена. Пляска смерти. Чудо не случилось. Наплевать. Игорь Минин

Продолжить чтение

Техника королевской речи

КиноМузыка online | 26.02.2011

Не зря наши Крезы-изгнанники стремятся  построить дом и посадить  дерево в Лондоне. С пятого класса советской средней школы известно, что «Ландан из зе кэпитал оф Грейт Бритэн». А Британия со своим культом консерватизма и монархии производит впечатление последнего оплота перед визитом майя на метеорите в двенадцатом году. Кажется, что если визит придется на файф-о-клок, метеорит подождет немного. Англичане должны иметь свое традиционное чаепитие. Черта нации. И не важно, что они на самом деле в этот момент чувствуют. Важно лицо. Его традиционно нельзя терять. А уж первое лицо государства английского — обречено не теряться ни при каких обстоятельствах.  Все могут короли, только не то, чего им хочется. А если ты принц наследный, то не можешь ослушаться родителя. Велит своему сыну король британский выступать на Уэмбли по случаю закрытия имперской выставки, а герцогу Йорскому Альберту страшнее и представить ничего нельзя. На самом деле  он хочет дочкам сказки рассказывать. С дочками можно говорить не громко, и тогда почти не заметен страшный дефект – заикание. А тут — народа скопление и  микрофон. Толпа безмолвствует. «Король говорит!». Не успевают уста принца открыться  —  звучит музыка Александра Депла. Александр Депла, кстати, может уже в третий раз стать обладателем статуэтки Оскара. У него это получается. Статуэтки забирать и музыку писать. Музыка — вроде бы как у всех, а все ж особенная. Голливудский симфонизм, киносимфонизм, как угодно это можно называть. Суть и рецепт понятны. Приглашается солидный коллектив классических музыкантов, пишут отличную оркестровку, работают над звуком, а потом ты сидишь в кинотеатре и слушаешь, как струнные выпиливают пассажи,  достойные 3D изображения. Что именно написал композитор — не столь важно. Только без картинки все это – великолепная тягомотина. И только. Депла же ухитряется не забывать про мелодии.  Легкие и прозрачные, самостоятельные и держащиеся корнями классики. Такое впечатление, что были написаны уже давно, но потерялись.  На чердаке какого-нибудь замка теперь нашлись и пригодились. А связь оригинальной музыки в фильме «Король говорит!» с классическим репертуаром важна и совершенно необходима. Потому что кульминационная сцена фильма разворачивается под вторую часть седьмой симфонииЛюдвига ван Бетховена. Депла должен был ни много, ни мало подготовить «появление» Бетховена. Поэтому иногда в музыке французского композитора можно угадать намек на музыку немецкого классика. Исполнитель главной роли  Колин Ферт тоже уверенно претендует на Оскара в этом году. Скрытая эмоциональность и глубина. Это и про музыку можно сказать, и про игру актера. Ферт – герой дамских грез из экранизаций Джейн Остин и дневника Бриджет Джонс. Ставший уже нарицательным душка мистер Дарси совсем не прост. Умеет показать на экране героя, от которого подвигов ждут, но понимают, что, скорее всего не потянет. А он вытягивает. Обстоятельства вынуждают. Герцог Альберт, которого в семье звали Берти и всегда держали за слабака, в сложной семейной ситуации берет на себя ответственность за судьбу нации и становится королем Георгом VI. И его речевой дефект – это всего лишь внешняя препона.  На самом деле бороться нужно не с заиканием, а с неуверенностью в себе. Ему с детства внушили, что он не очень-то достоин быть членом королевской семьи. Левшу от рождения его насильно переучивали. Потому что королевичу писать должно правой. Не совсем идеальные ноги ребенка – выпрямляли специальными приспособлениями. Потому что королевич должен иметь стать. Как тут заикой не стать. Поэтому тема, которая звучит в начале фильма, во время выступления на стадионе Уэмбли, и называется Memories of Childhood (Воспоминания детства). Пронзительная и горькая как эмоции, которые накатывают откуда-то изнутри и парализуют волю. И рот не открыть. И слова не выговорить. И под Memories of Childhood  герцог Альберт тогда потерпел фиаско. Разные доктора и специалисты пытались помочь ему справиться с собственным речевым аппаратом. Безрезультатно. Но нашелся один, который  и не доктор вовсе, а попал в самую суть. Методы у него странные:  вдруг взялся фамильярно называть герцога — Берти, и злить непозволительными вопросами про детство королевское. И всякий раз за кадром в этот момент звучала та самая Memories of Childhood. И вроде бы странные методы стали приносить результаты. А вроде бы и пустое все это. Шарлатанство. 3 сентября 1939 года премьер-министр Чемберлен объявляет войну Германии. И теперь уже не герцог Альберт, а король Георг VI должен выступить перед народом. И не протокольную речь держать по поводу открытия имперской выставки, а речь для сплочения нации и спасения империи перед угрозой фашизма. Трансляция по радио. Микрофон по-прежнему — самый страшный  враг. Но рядом с Берти  – ставший уже другом доктор. Именно здесь и понадобилась режиссеру Тому Хуперу знаменитая Симфония N 7, A major, Op. 92 , часть 2, Allegretto Людвига Ван  Бетховена. Разумеется, ее уже неоднократно использовали в кино. И даже в заштатных сериальчиках,  в чудовищной аранжировке. Но силы в ней от этого  не убавилось. А  в данном эпизоде «часть 2. Allegretto» сработала как атомная энергия, которая в мирных целях. Она как та самая уверенность, что появилась в короле Георге, но про которую он сам еще не знает. В начале не спеша и робко, потом все сильнее и под конец — полный триумф.  Безоговорочная победа без запинки:  над микрофоном, над самим собой. Национальная победа. Алексей Федорович Лосев писал, что «основа всей Седьмой симфонии это вторая часть…Вторая часть это — вечная и неизбывная скорбь, лежащая в глубинах всего бытия». В этом смысле «часть 2. Allegretto» звучит в фильме «Король говорит!» более чем оправдано. Потому что локальную победу Георг VI одержал, народ вокруг короны сплотил. Но Вторая мировая уже началась. Что за этим последовало известно. И про «неизбывную скорбь» мы знаем. Поэтому хэппиэнд в фильме не слишком хэппи. Радости мало. Вспоминаешь латинское «где конец, там всему и начало». Остается только чаю попить. Пока не прилетели.

Продолжить чтение

Триллер маленьких лебедей

КиноМузыка online | 05.02.2011

Лебедям с людьми не повезло. Лебеди у людей вечно что-то символизируют. Грустное, драматическое, трагическое. То лебедь «качает павшую звезду», то поет прощальную песню, то низвергается камнем  в пучину. И пусть орнитологи толкуют, что в природе длинношеее на песню никак не способно, это пустяки. Лебедь – не птица. Лебедь – состояние души. А душа – чужая она, или своя собственная – потемки. То есть — всего намешано. И черного и белого. Одна из самых известных лебединых историй – старинная  легенда о прекрасной принцессе, превращенной в лебедя проклятьем злого колдуна. Легенда эта легла в основу либретто балета «Лебединое озеро». До сих пор, кстати, не понятно, кто же это либретто сочинил. Темная история. Но, похоже, именно благодаря русскому балету сюжет о принцессе-лебеде теперь известен во всем мире. К тому же либретто изначально было несколько не внятным, что давало и дает повод для самых разных интерпретаций: кто там в кого превращался, и чем все заканчивается – каждый постановщик  решает по-своему. По-своему решил судьбу лебедя и Даррен Аронофски. Мастер нагнать жути, режиссер увидел в сказочном сюжете с превращениями большой потенциал для триллера. И не прогадал: кассовые сборы и урожай призов «Черного лебедя» тому подтверждение. Понятно, что закулисная жизнь  театра – это тихий кошмар, а театра балетного – форменный триллер. Век балерины не долог, времени, чтоб взлететь на самый Олимп, совсем мало, поэтому артистки, на что только не идут ради победы. Победы над соперницами и над собой. Главная героиня фильма Нина мечтает получить главную роль в балете «Лебединое озеро». Звучит композиция  «Nina’s Dream», и первые же кадры фильма «Черный лебедь» дают понять, что воплотить мечту девушке будет не просто. Композитор Клинт Мэнселл –  музыкальная правая Даррена Аронофски — точно  знает, что нужно «нарисовать» за кадром, чтоб картинка была максимально выразительной. Не даром, очень заметной стала его работа к фильму «Реквием по мечте», а саундтрек к «Фонтану» номинировался на «Золотой глобус». В данном же случае композитору  достался приз другого рода. «Соавтор». В фильме про постановку балета «Лебединое озеро» невозможно было обойтись без музыки Петра Ильича Чайковского. Именно поэтому даже не самые искушенные балетоманы в композиции Клинта Мэнселла  «Nina’s Dream» могут услышать не что иное, как фрагмент балета  «Лебединое озеро». Клинта Мэнселла с эстафеты на «Оскар» дисквалифицировали. Ввиду злоупотребления Чайковским. Но в целом,  его музпродукт для фильма можно считать вполне оригинальным. Узкоспециальным. Все-таки Чайковский в чистом виде для фильма Аронофски – что Мона Лиза для интерьера квартиры: слишком много с одной стороны и не достаточно утилитарно с другой. Лучше бы какую-никакую репродукцию. Балет Чайковского — это неспешное представление с множеством красивых номеров, с танцами народов мира, которые по большому счету ничего общего не имеют с судьбой главных героев. А триллер – это быстрая смена декораций. И пока у Петра Ильича два артиста выходят на авансцену, чтоб продемонстрировать класс, у Мэнселла должны страсти накалиться, взорваться и потом чтобы отпустило. Ненадолго. К тому же,  если в либретто еще можно предвидеть «ужасы», то музыка Петра Ильича в основном  вполне сказочно-праздничная и ничего не предвещает «такого вот конца». И надо было постараться выискать в партитуре моменты, которые на печальный конец как-то намекают, и раздуть из них звуковой триллер. Чтоб кинопотребитель точно определял – «страшно — не страшно». Оригинальная партитура балета препарирована изрядно. И Чайковского там узнаешь сразу, но звучит он как-то не так. Оркестр то повторяет одну фразу Петра Ильича, будто боясь сдвинуться с места от страха, то поскорее, «на перемотке», проигрывает чуть не пол балета за 5 мин. В некоторых постановках «Лебединого» черного и белого лебедя танцуют две балерины. Станцевать  обе партии, Одетту/Одиллию, значит продемонстрировать совершенное мастерство. Этим самым совершенством и одержима Нина. Она по характеру белый лебедь, девушка чистая и непорочная. И чтоб осилить партию лебедя черного ей приходится переступать через себя и «вытаскивать» качества темные и страшные. Все психологические изломы личности в фильме традиционно сопровождаются видениями и галлюцинациями. Что происходит на самом деле, а что только чудится героине – зритель обречен решать впопыхах, события сменяют друг друга напористо и нервно. То страшно, то не страшно. Но каждое из событий сопровождается музыкой Петра Ильича аkа Мэнселла. И есть возможность наблюдать, как знакомая с детства музыка Чайковского делает зловещей сексуальную сцену, как неожиданно освежает интерьер туалета, как жутко окрашивает сцену членовредительства и процесс прорастания крыльев, в общем, превращает жизнь героини в бред одержимости.  Посмотрев на все это понимаешь, что не стоит удивляться поведению некоторых балерин в миру. Понимаешь, что у них может быть какие-то видения в голове. Понимаешь, что одержимость совершенством просто так не проходит. Натали Портман со своим «Лебедем» готовится получать Оскара. И по делом. Она блестяще продемонстрировала, что, наконец, из милого утенка Матильды в «Леоне» превратилась в птицу высокого полета. Аронофски однажды безошибочно «использовал» личную актерскую историю Микки Рурка и пригласил его на главную роль в «Рестлере». Точно так же он угадал с актрисой на роль Нины.  Портман — девочка из приличной еврейской семьи, которая с малолетства попала в большое кино и все время пыталась от него откреститься как от чего-то не совсем приличного. На словах желала заниматься наукой, чтоб порадовать родителей, а на деле — то сама режиссировала потихоньку, то вообще читала с плохими парнями нецензурный рэп. Портман – это белый лебедь, вовлеченный в партию черного. Клинт Мэнселл подсократил знаменитое «черное па-де-де», и в фильме появился номер под названием«Рождение лебедя». И пусть эталонного фуэте в этом месте Натали не продемонстрировала, зато лицом, драматически отыграла процесс появления черного лебедя «на пятерку».  Натали Портман – актриса увлекающаяся. Она сама не раз рассказывала, что после съемок в картине «Призраки Гойи» почувствовала, наконец, интерес к искусству и стала поклонницей живописи. А на съемках «Черного лебедя» она всерьез увлеклась своим тренером и партнером по танцам. До того, что теперь помолвлена с ним. Даррен Аронофски очень вовремя сделал актрисе предложение сняться в роли Нины. Портман в жизни совершенно преобразилась и на данный момент счастлива от того, что беременна. И такое развитие сюжета продолжает традицию некоторых постановок «Лебединого озера», когда в финале все оставались живы, и героиня, обретя новый опыт, воссоединялась со своим возлюбленным под сенью музыки Петра Ильича Чайковского. На титрах фильма  звучит «Лебединая песня (Для Нины)» Клинта Мэнселла. Слушаешь и, кажется, что неспроста ведь главную героиню назвали Ниной. Может быть, Аронофски и про Нину Заречную читал. Вдруг и «Чайку» возьмет в оборот. И, наконец, мы узнаем, от чего же «Константин Гаврилович застрелился».

Продолжить чтение

Лав стори – 66

КиноМузыка online | 04.11.2010

Кинолента  «Мальчик и девочка» вышла на экраны в 1966. Но сама история вообще стара как мир, а в частности – придумана была Верой Пановой еще в 50-х. Однако атмосфера  фильма сформировалась как будто за пару лет до этого, в 1964-м. Наверное, потому, что 64-й – год замечательный, наполненный заметными событиями и занятными явлениями. Гораздо позже (лет через 40) некоторые из них можно смело назвать культовыми. К примеру, в 64-м стало известно, что запущенная недавно советской часовой промышленностью в производство «Ракета» уже экспортируется в 30 стран мира. Планетарный масштаб. «Ракета» — модель мужских часов невиданного доселе изящества: стильный дизайн, сверхтонкий корпус, надежный ход, — космос, да и только. Именно модная «Ракета» поблескивает на руке главного героя фильма «Мальчик и девочка»,  когда вчерашний школьник едет в санаторий в Крым, подготовиться, как мама сказала, «к мужской жизни». Парень по-столичному форсит.  Скромное обаяние советского пижонства (лет через 40 можно будет сказать «гламура»). На территории санатория под условным названием «Голубая даль», разумеется, установлен репродуктор. И первый же день, первое утро «мужской жизни» героя начинается с мелодии Соловьева-Седого —  позывных «Маяка». Вещать эта Всесоюзная радиостанция начала как раз в 1964-м. И за пару лет граждане уже научились размеривать свою жизнь получасовыми выпусками новостей. Между ними «на наших волнах звучит музыка». Режиссер фильма «Мальчик и девочка» Юлий Файт был дружен с поэтом Геннадием Шпаликовым. Тем самым, который сочинил слова гимна эпохи надежд и ожиданий, текст легкий и воздушный как «нормальный летний дождь». Слова песни, которую спел в другом кино другой вчерашний школьник, совершенно еще безусый Никита Михалков. «Я шагаю по Москве». Одноименный фильм Георгий Данелия снял в 1964. В фильме Файта тоже есть песня на стихи Шпаликова. Музыку написал композитор Борис Чайковский. А исполняет ее Николай Губенко. Безымянный, как и главные герои фильма, морячок напевает ее в поезде под гитару. Они в одном купе с мальчиком едут на юг. Персонаж Губенко в тельняшке, с беломориной в зубах и ах! как предвкушает курортный кураж: Милый! Ты с какого года!? И с какого па-а-а-рохода!? (Между прочим, песня  звучит неожиданно  в пику михалковскому хиту: не московский дождь, а ладожский лед). Припев допевает, папироску докуривает и больше в фильме не появляется. Но настроение задает очень верное. Песня Шпаликова-Чайковского делает свое дело – мальчику передается этот самый кураж. И с первого самого дня он в ожидании курортных приключений. Приключений для взрослых. Туманно-значительные делает глаза, как до него делали  скучающие столичные отпускники у Бунина, Чехова, Толстого и так далее, как по русской литературе проходили. Есть, конечно, вариант приударить за взрослой женщиной, из тех, кто по два раза в сезон выезжают на юг: отдохнуть, как следует. Но во время обеда, когда оголодавший на море и воздухе молодой организм жадно утоляет голод, вдруг – мимолетное видение: платьице в полосочку, косынка —  и с подносом. Мальчик  предпочитает опытности молодость. Ставки сделаны. Первые знаки симпатии выказаны и сразу все завертелось и закружилось. Сердце выскакивает наружу. Герой в следующий раз мчится в столовую как на первый бал. А композитор использует в оркестровке металлофон. Борис Чайковский писал музыку к «Женитьбе Бальзаминова» (1964) и там звучал виброфон, который добавлял всему происходящему гротеска и подчеркивал лубочность. (трек) Тут же металлофон – это первые неловкие шаги, первые топорные слова, первые неуверенные маневры героя в качестве любовника. И трижды звучит музыка, сопровождающая свидания влюбленных «мальчика и девочку», и трижды меняется темп музыкальной композиции, и металлофон звучит все уверенней. А музыка уже не захлебывается, замедляется. И молоточки металлофона выносят приговор этой лав стори еще задолго до того как скажутся прощальные слова и потухнут глаза новоиспеченного мужчины.  Поезд уносит героя прочь от южных морей, в какую-то другую жизнь. Возможно, он пойдет в армию служить, возможно, станет даже моряком. Совершенно случайно тот самый морячок едет в этом же вагоне, снова поет. Теперь мы только слышим голос актера Губенко. Звучит та же песня, но совсем по-другому. Что-то там с куражом тоже не заладилось, видимо.  Стихотворение про ладожский лед у Шпаликова уже было, его просто использовали для фильма. А еще одну песню пришлось сочинять «от и до». Для финала. Это, как замечает сам режиссер Юлий Файт, «характерный пример выполнения Геной заказной работы». Не сложно догадаться, что мальчик уехал во взрослую мужскую жизнь навсегда. Девочка осталась у самого черного моря, а перед ней — новорожденный ребенок. Все было бы совершенно трагично, сочини эту историю кто другой, но у Веры Пановой – мир из добрых людей. Молодой маме помогают все вокруг. Даже, например,  какие-то заезжие военные, красивые и очень широкоплечие, вызвались вскопать огород. Долго она потом смотрит им вслед. О чем-то своем думает. А военные говорят о ней. О такой красавице – ну как не говорить. Чтобы  смягчить по-пановски торжественно-сентиментальный финал, Юлий Файт задействовал хор. Геннадий Шпаликов «на заказ» сочинил стих про – условно – Клаву, композитор Чайковский написал марш, а военные а капелла исполнили: Клава улыбнулась, бровью повела, Белою рукою крепко обняла. И сказала Клава: парень ты смешной, Буду я солдату верною женой. Не знаешь – в шутку это все иль всерьез, но понимаешь, что в стране Советов красивая девушка с ребенком малым – без пригляда не останутся. И синее море, и даль голубая, и время надежд. Игорь Минин

Продолжить чтение

Голова Гения

КиноМузыка online | 30.09.2010

Франция – известный производитель символов. Как правило, все они связаны с духом вольным, духом независимым. Свобода  – вот что во главе у французов, будь то песня, лозунг, скульптура, идея, блюдо, политическая система. Марианна - национальный символ, а также прозвище Франции с 1792 года - голова молодой женщины во фригийском колпаке. Она олицетворяет национальный девиз Франции. «Свобода, Равенство, Братство» - это тоже символ: девиз восставших революционных масс стал самым конвертируемым лозунгом на десятилетия. С 1970 года комитетом мэров французских городов прототипом Марианны стала избираться одна из известных женщин страны. В 1978 году ею, например, стала певица Мирей Матье, а в 1985 — актриса Катрин Денёв. Символ USD-демократии – Статуя Свободы  - была  подарена американцам французскими гражданами по случаю столетия американской революции. Все французские символы экспортируются, в разное время для нас и Матье, и Денёв олицетворяли свободный дух Франции. А еще Азнавур с гимном вечной любви (только ему и веришь), или Патрисия Каас как мадемуазель, поющая блюз и предпочитающая красное вино. Что касается Монтана – так он единственный пока француз, который у нас был  титулован именной песней (Делон как одеколон - не в счет). «Задумчивый голос Монтана звучит на короткой волне», - пел Марк Бернес, и ему вторила  страна. А все потому, что именно Монтан в 1954 году стал первым, официально утвержденным «другом советского народа», именно он стал символом нового, послевоенного, мира, как тогда казалось, во всем мире. Джо Дассен: родился в Нью-Йорке, учился в Штатах, корни имел в Одессе, главные песни ему сочинил итальянец, пел он про индейское лето, а ушел - летом олимпийским, вместе с нашим, с Высоцким. И для нас он, само собой,  самый французский француз.  Совсем другое дело – Серж Генсбур. Вроде бы тоже и корни, и эмиграция родителей из советской страны, и песни хорошие, но во Франции он – настоящий символ бунтарского духа. И какие угодно французские музыканты - от рокеров до электронщиков - признают влияние, которое на них оказал Месье Эпоха-в-музыке. А у нас – большой вопрос. Ну, или многоточие. Или пробел. Тут надо вспомнить еще один пассаж во французском стиле. Выражение, которое целиком вошло во многие языки, в том числе и русский. Infant Terrible - говорим мы, когда речь идет о невозможном ребенке. Ребенке, которого все любят, но никто справиться не может. Это как раз про Генсбура. Он таким уродился и таким ушел в край вечных мелодий. И на похоронах его президент Миттеран говорил речь, а Катрин Денёв читала стихи. Во Франции его всей семьей-страной любили и любят. Боялись и баловали. Проклинали и боготворили. А у нас – максимум один хит на слуху. И недоумение  - чего это все первостатейные красотки от него были без ума? Чего он там такое хрипел в своих песнях? Вот наш, «Владимир Семёныч», тоже хрипел. Но как понятно и  душевно!  Главный плюс фильма Джоанна Сфара «Генсбур. Любовь хулигана» - небольшая вероятность того, что про героя хотя бы узнают у нас и – быть может – послушают, и вдруг – полюбят. Именно Героя, потому что фильм на самом деле называется «Генсбур. Жизнь героя». Прокатчики наши просто решили добавить названию есенинского хулиганистого шарма (charme, фр.). Парижский озорной гуляка, как и полагается, еще в детстве проявлял себя infant terrible. В  первой же сцене фильма  маленький Люсьен (именно так звали певца от рождения) в соответствующем антураже, на берегу моря,  предлагает девочке поцелуй. Зал готов  обрыдаться от умиления. Мальчик, которого Сфар взял на  роль, совершенный душка-ангельчик. Галантный кавалер и ухажер. И правда ли девочка отказала Люсьену в этом первом в карьере донжуана поцелуе, или вымысел – не известно. Вообще, режиссер отдельным образом открестился от всех вопросов по поводу «правды». В титрах указал, что слишком любит Генсбура, чтоб делать о нем документальное кино, что интересует его «не правда о Генсбуре,  а его выдумки». А выдумок тут пруд пруди. Маленький Люсьен занимался музыкой, но предпочитал положенным этюдам  веселые песенки. Причем, уже в этом возрасте понимал, «что именно нравится женщинам». Ходил в художественную школу, но скучным портретам предпочитал прелестных натурщиц и рисованные истории.  Причем в историях рисовал такие натуральные подробности, что преподаватели от изумления и потрясения краснели, но не могли даже ругать его. С талантами Генсбура всегда так было: не понятно, что с ними делать. Казнить или короновать. Оттого наверно был у него специальный персонаж - огромная Голова, которая и советчик, и искуситель, и эго, и альтер его. Мальчиком он ее нарисовал, под конец фильма с ней слился воедино. И весь фильм разговаривал с ней, разговаривал. Собственно, режиссер Сфар как известный рисовальщик комиксов не мог пройти мимо такой детали и снял историю взаимоотношений Мастера и Головы-Музы. Из интервью: - Серж Генсбур, почему на конверте вашего диска вы изображены с револьвером в одной руке и с букетом цветов в другой? - Это дурная шутка. Тем, кому мои песни понравятся, я посылаю цветы, в противном случае - пулю в лоб, но цветы и в этом случае пригодятся. В принципе, это символ моего двуличия.  Игра, лицедейство – вот что сильнее всего увлекало его всю жизнь. У нас это называется «ломать комедию» и не очень в почете. У нас все «по-серьезному» должно быть. С нервом наружу. А это как раз то, чего не любил артист. Примечателен эпизод, когда его всерьез пригласили учить музыке еврейских детей, прошедших концлагеря, и он сомневался, а потом пришел и - сходу «взял» детскую аудиторию, потому что стал вести себя как ребенок. Привычным образом. Дети ему поверили, приняли за своего, и оркестр заиграл. А еще он не любил левобережный шансон: в 60-70 гг. на левом берегу Парижа, в театрах, коих там множество, целый ряд авторов-исполнителей пели песенки под нехитрый аккомпанемент. Это пользовалось большой популярностью, и это приблизительно то, что мы привыкли называть французским шансоном (о русском шансоне Генсбур вряд ли догадывался). Стиль не любил и всеми способами избегал аккордеонистой простоты. Маэстро не ждал милостей от природы и, имея классическое образование, французской музыке как настоящий Мичурин прививал ростки американского джаза или ямайского регги. Поэтому его дискография так пестрит разностильем. У него в арсенале есть песня – победитель «Евровидения» и концептуальные альбомы 70-х, когда было в моде выпускать не подборки разрозненных треков, а пластинки-связные истории. Есть йе-йе «Baby Pop», которую за Франс Галь в фильме поет играющая ее Сара Форестье, а есть «Nazi Rock», которую исполняет за Генсбура Эрик Элмоснино.  Эрик Элмоснино – одна из главных побед режиссера. Актер, который не просто играет Героя, а им буквально становится. Так попадали в роль, к примеру, Вэл Килмер, сыгравший Моррисона и Марион Котийяр – Эдит Пиаф. На этот аттракцион перевоплощения стоит  посмотреть. А еще «подсмотреть» как рождались шедевры. Известно, что за одну только ночь, 26 - 27 мая 1967 года, он написал их три: «Harley Davidson», «Bonnie and Clyde», «Je t’aime... Moi non plus». Это была «пора безумной любви» с Бриджит Бардо. И девушка просто попросила Сержа написать для нее «самую красивую песню о любви, которую он только может себе вообразить». Так в голове Героя возник дуэт «Je t’aime... Moi non plus». Вышла же песня гораздо позже. Не без скандала. И без Бриджит Бардо уже. Кстати, у Сфара в роли Б.Б. - Летиция Каста. Она, конечно, скорее похожа на Зену-королеву воинов, чем на прекрасную Бабетту. Но зато и Бардо, и Каста в разное время избирались в качестве прототипа той самой Марианны – воплощенной Франции. Тем пикантнее (еще одно французское слово) эта связь с главным хулиганом республики. «Ты соответствуешь моему представлению о прекрасном: ангельская красота и демоническая безнадежность» (в пору записывать). Скандалы Генсбур не то, чтоб любил. Он жил провокациями. У него всегда в руках был и тот самый букет, и тот самый револьвер. И не его вина в том, что публика выбирала не всегда цветы. Самый большой скандал в его жизни, показанный в фильме, это эпизод «надругательства» над символом N1, над «Марсельезой». Тут Генсбур сыграл на своем поле преобразователя природы музыки. И выиграл, разумеется. С настоящими ямайскими растаманами он записал настоящую регги-версию главной французской музыки. И не смотря на то, что публика, мягко говоря, не очень приняла ее, и на то, что десантники – они оказывается и во Франции десантники, тоже, чисто по жизни, экспериментов не любят: за Марсельезу готовы были разорвать – дело было сделано. Генсбур «вернул Марсельезе ее первоначальный дух». Дух свободы, конечно, и независимости от условий и условностей. Наши телевизионщики пожалели почтенную публику и показали версию частично-дублированную. В полно-дублированном варианте за Генсбура говорит Сергей Шнуров. И это хороший ход. Тоже эксперимент. По прививке Герою нашего charme: папа, мама у него из Одессы, про борщ и соленые огурчики он знает не из ресторанных меню, а когда говорит голосом Шнура – так и ждешь, что «щас как скажет же!». Наверняка, эта идея понравилась бы и режиссеру. Сфар для себя тоже песню присмотрел: поет генсбуровскую  «J\'ai Rendez Vous Avec Vous», что-то вроде, «с тобою навстречу». Понятно, что человек - с душой к Герою. Интересно, что при изобилии генсбуровских сочинений, в фильме звучит и специально написанная музыка. Задача у Оливье Давье  была не из простых, но он изящно свел воедино нездешнее и тутошнее, Генсбура настоящего и его мифическую Голову,  а Болгарский (sic!) симфонический оркестр прекрасно исполнил задуманное. (трек111) Говорят, что хороший композитор должен уметь писать вальсы. В фильме есть песня «Valse De Melody» (трек8), которую исполняет не Герой, а сам. За кадром поет Генсбур. Слушаешь и - как так свободно в одном человеке может быть все сразу - в голове не укладывается. Гений. ,,,Голова Гения

Продолжить чтение

Медем — Пук

КиноМузыка online | 29.09.2010

Альберто Иглесиас (не родственник) сотрудничал с Хулио Медемом на пяти картинах подряд: «Коровы» (1991), «Рыжая белка» (1993), «Земля» (1994), «Любовники заполярья» (1998), «Люсия и секс» (2001). Тандем достиг своего совершенства: в фильме «Люсия и секс» музыка Иглесиаса практически не слышна. Она действует не на уровне уха. От нее становится или хорошо, или плохо. Или страшно, или радостно – в зависимости от того, что в кадре. Аудио совершенно растворяется в видео. Вне картины эта музыка не существует, улетучивается. Выдыхается. Неизвестно, что произошло, но после этого тандем Медем-Иглесиас расстроился. «Беспокойную Анну» режиссер снял уже в сотрудничестве с Джоселин Пук. Выбор достойный во всех отношениях. В  свое время ее ангажировал сам Кубрик для работы над  фильмом «Широко закрытые глаза». Фирменный стиль Пук – сочетание неоклассики и этники. Для картины Кубрика, например, использовали ее композицию, где православная литургия звучит задом наперед, да еще одновременно распев, на румынском. Вероятно, как раз то, что Джоселин свободно владеет симфонизмом и вольно обращается с фолком, и привлекло Медема. К тому же – женщина. И дело тут не в сексизме. Медем всегда снимал про Женщину. В различных проявлениях: Женщина – МатьСыраЗемля («Земля»), например, или Женщина-Уловка («Рыжая белка»). «Беспокойная Анна» для Медема очень личный фильм. Посвящен он сестре режиссера. Художнице, которая  погибла накануне первой своей большой выставки. Беспокойная Анна – Женщина-Душа. Джоселин Пук воплотила бессмертную душу в музыке. Главная тема картины звучит мощно и завораживающе, трагически и жизнеутверждающе. Наверно после этой трагической истории режиссеру захотелось сделать что-то легкое и воздушное.  Вернее – простое и земное. Для этого в следующем фильме ему понадобилась одна комната для съемок и две обнаженных девушки. Получилась «Комната в Риме». Где Женщина — Тело. А задача Джоселин Пук состояла в том, чтоб придумать соответствующее сопровождение. В ход пошло танго. Ничего телесней не придумаешь. Но танго тут совсем не кафешантанное. С двойным — тройным дном. Скорее даже хабанера. С вокалом Melanie Pappenheim, которая всегда участвует в проектах композитора. На самом деле, эта песня рассказывает о задумке всего фильма гораздо больше, чем сто минут просмотра. Две девушки знакомятся в баре и под парами алкоголя попадают в Pompei. «Помпеи» — дешевая гостиница в Риме. На стене 3х-звездночного номера висит картина условно из жизни Цезаря, потолок расписан условным Рафаелем, с балкона – безусловно открыточный вид. В общем, две туристки, русская и испанка, оказываются в условиях, против которых не попрешь: Рим — сама история. И поддавшись на условия туристического путеводителя, они начинают, как бы фантазировать. Предварительно раздевшись. (Зритель видит, что одна из них – условно Венера). Фантазии касаются девичьего: то «кабы я была царицей», то «а вот меня в детстве отец лапал». Темы волнительные и волнующие. И девушки вначале врут друг дружке напропалую, а потом – вроде как взаправду все. Между ними, условно говоря, вспыхивают последовательно: влечение,  страсть, глубокое чувство. Потому что Рим – такой уж город! Хошь не хошь, а портье тебе арию вдруг споет, хошь не хошь, а ночлег под сенью этого вечного неба превратится в ночь любви, а гостиничный номер – в кущи. Медем всегда пляшет от исполнительницы главной роли. Она всегда муза режиссера. Она же наэлектризовывает собой все поле, весь пейзаж картины. То ли чутье режиссеру изменило, то ли подвела тяга типичного испанца к типичным блондинкам, то ли еще какие неведомые силы подключились, рычаги надавились, но условно наша соотечественница (родилась в Одессе) Наташа Яровенко впечатляет только формами. А в остальном — только размагничивает и превращает все условности в фальшь. И ты видишь, что картина на стене мазня какая то, слышишь, что за исполнителя роли портье арию поет за кадром оперный артист, ловишь себя на том, что Наташа похожа не на Венеру Боттичелли, а на кого-то из жен Диброва, испытываешь неловкость оттого, что постельные сцены с двумя бесконечно раздетыми девушками на лесбийскую роковую страсть вряд ли тянут. Голая неправда. Официально — это первый англоязычный фильм Медема. На самом деле – он разноязыкий. Говорят еще и на русском, испанском, итальянском. Это здорово. Не зря ведь на балконе гостиницы флаг ЕС маячит. Наша Наташа, между прочим, говорит на всех четырех языках! Такая героиня оказывается образованная. Сидишь, радуешься, гордишься. Пока по-русски не начинает говорить. По-русски потому что фальшь слышна очень.  А может все оттого, что Яровенко как-то успела уже  стать звездой испанских сериалов и позабыла быстро, «как это будет по-русски» звучать. Не фальшиво звучит в фильме только музыка. Любую песню если вдруг откуда-то услышишь – сразу захочешь в кино скорей. Вот хоть Libera Me, где ворожат сразу три «фирменных» голоса Джоселин Пук. Втроем солируют Lore Lixenberg, Natacha Atlas и Parvin Cox. А сходишь в кино, посмотришь фильм – и скорей саундтрек целиком переслушивать. Чтоб голые девушки не отвлекали от чистой красоты. Игорь Минин

Продолжить чтение

Буря в ридикюле

КиноМузыка online | 30.05.2010

«Хруст французской булки» для уха русского всегда волнителен. Одним хрустом сыт, конечно, не будешь, это не хлеб насущный, но - радует. В прошлом году Жан Жене порадовал почтенную публику работой от кутюр: снял фильм для «Шанель». Длиной в две с половиной минуты. Кто говорит, мол, рекламный ролик, пустячок, мы говорим – кино, да и только. И муза мастера, Одри Тоту, в главной роли. Муза, между прочим, осталась без роли в последующем полнометражном фильме Жене. За что слегка обиделась, но простила. Мастер знает, что делает. «Амели», «Долгая помолвка», «Чужой: Воскрешение» и прочие киноделикатесы давно вывели Жене в передовики производства. За что бы не взялся – рука чувствуется, клеймо личное.  Взять хотя бы «Micmacs a tire-larigot», или, как его называют наши прокатчики, «Неудачники». Вроде бы история остросоциальная, в жанре экшн, а приглядишься – сплошной шахер-махер. Именно так с французского можно перевести  «micmacs». А все потому, что любит Жене пустяки. И то, как трескается при взрыве рамочка с фотокарточкой ему не менее интересно, чем пуля в голове главного героя. Пуля, впрочем,  показана так подробно и пристально, что становится осязаемой.  Вообще, все, что режиссер показывает, похоже на коллекцию штучек-дрючек, и есть ощущение, что тебя просто запустили на какой-то чердак или в лавку забытых вещей.  Общество потребления, в котором мы давно и плотно живем, у Жене шаржируется и превращается в веселую помойку. И никаких там ворон и зловония. Все шарман. Даже шарманчик. Живет себе там, на шарман-помойке, компашка, числом семеро. Как «Семь самураев», или «Семь Симеонов», или «Семеро смелых». В общем, понятно, что всяк из них свою сноровку имеет и зло, нет, Зло! побеждать пойдет. А Зло сидит себе в двух башнях страшных. В одной башне – «Арсенал Абервиля», в другой башне – компания «Братья по оружию». Сказка сказкой, а штампуют в этих башнях оружие смертоносное. Пули, мины и прочие гадкие штуковины. Как раз одна из этих пуль и пришла однажды в голову главному герою, который сидел себе и смотрел старый фильм «Большой сон», с Хэмфри Богартом в главной роли.  Надо сказать, что Жене еще и коллекционер музычки. И своим «Амели» он прославил не только Одри Тоту, но и Яна Тирсена, автора пианино-гармошечных музоткрыток.  В «Неудачниках» же с наилучшей стороны зарекомендовал себя ранее неслышанный Рафаель Бо (Raphael Beau) . Это под его «Дьяболик» семеро веселых начинают активные действия против Зла, и идут на сговор… с самим Дьяволом. Правда  Рогатый - всего лишь ряженый, который стоит на городской площади с трезубцем, в бутафорских языках пламени. Но с таким даже проще договориться.  Одним Бо не обошлось. Для особых аллюзий и ощущений Жене задействовал кроме  дебютанта еще и мэтра, Макса Штайнера. Правда, ничего нового мэтр создать уже давно не мог, но не трудно взять уже готовое.  Не зря ведь главный герой фильм с Богартом смотрел. К «Большому сну» музыка – это Штайнер и есть, 1946 год. Под Штанера пуля шальная, но не случайная  оказалась  в то время и в той голове. С нее все и началось. Вернее, «Большой сон» в телевизоре заканчивался, шли финальные титры, а наша история  только началась. Где «FIN» написано, там всему и начало.  И когда, уже ближе к концу, семеро смешных заманивают злодеев в западню и ловят их автомобиль на огромный магнит как железную рыбку в детской игре на удочку, звучит эта же тема из «Большого сна». Круг замыкается.  Вообще, Макс Штайнер – настоящий перл в коллекции Жана Жене. Он написал музыку к без малого к сорока голливудским фильмам времен расцвета, включая такие хиты, как «Касабланка» и «Унесенные ветром». Поэтому каждая его композиция, использованная в «Неудачниках» – на вес золота. И ведь так  удачно ложится на происходящее, что не верится - написано полвека назад. К примеру, свои лихо-справедливые делишки семеро шустрых обделывают под тему Штайнера из кинофильма «Приключения Марка Твена», 1944 год, или «Сокровища Сьерра Мадре», 1948 год.   И грандиозное похищение с помощью пылесоса, и диковинная бомба массового поражения: трехлитровая банка, начиненная пчелами, - все это на фоне музыки классика мирового кинематографа превращается в эталонный гротеск от Жене.  Рафаель Бо совершенно под стать своему предшественнику. Его серьезно-несерьезные сочинения придают действу очарование и тот самый шарм. Звучит, к примеру, «Larrons en foire», а в это время друзья-товарищи на раз-два-три проворачивают рискованную операцию, в ритме вальса.  Трудно сказать, побеждено ли Зло, в конце концов, но уж посрамлено точно. Главный фетиш современного общества потребления – это, разумеется, гаджеты и средства коммуникации. Жене признает свою страсть к всякого рода техническим штучкам. По этому, в конце концов, герои фильма оставляют в стороне свои игрушечные орудия возмездия и наносят сокрушительный удар злодеям с помощью Ю-Тьюба. Признания злодеев в злодеяниях записывают скрытой камерой и буквально сливают в эту информационную трубу: ролик моментально просматривает мильон человек по всему свету. И самое главное – он вызывает смех. Злодеи посрамлены и осмеяны. Посмотрел, проставил комментарий «ржунимагу», переслал товарищу. И все это опять таки под  «Дьяболик» Рафаеля Бо. И тут круг замкнулся.  Вместо антивоенного пафоса, вскрытия общественных нарывов и криминальных муаров – улыбка. Не грустим – похрустим. Игорь Минин ,,,Буря в ридикюле

Продолжить чтение

Кругом вода

КиноМузыка online | 06.05.2010

«Остров – часть суши, со всех сторон окруженная водой». Это мы еще в школе проходили. Также с детства известно, что если остров -  так сразу загадки и приключения, сокровища и тайны. Иногда  – одиночество и надежда.  Про Робинзона Крузо в 1972 году фильм снял Станислав Говорухин. Он тогда показал всем, что артист Куравлев может играть героев, и что классическую музыку нужно популяризировать не через скучные филгармонии, а, к примеру, через приключенческое кино: советские школьники (и не только) смогли услышать Вивальди в действии, и по числу прозвучавшей «Осени» из «Времен года» считали, сколько лет Крузо провел на своем острове. Необитаемом и опасном. Не все обитаемые острова безопасны. Не на всех островах люди бывают предоставлены сами себе. Не на все острова охота возвращаться. Это как не все пластинки хочется переслушивать. На этот остров, «Остров проклятых», плывут два полицейских. А может полицейский из них только один. А может и вовсе ни одного. Они плывут, чтоб расследовать побег сумасшедшей из спецлечебницы. Лечебницы, которая больше похожа на Алькатрас. И совершенно не понятно, была ли сбежавшая? Далеко ли убежишь? Кругом вода. Единственное, что нам однозначно демонстрирует «Остров проклятых» Мартина Скорсезе, - человечество выработало за всю историю такое количество музыки, что совершенно необязательно ко всякому новому кинофильму  сочинять оригинальную. Достаточно выбрать. Чтобы достойно наводнить «Остров проклятых» музыкой, режиссер пригласил специалиста, с которым сотрудничал еще на картинах «Бешеный бык» и «Король комедии», музыкального продюсера Робби Робертсона. Однако до сих пор Робби Робертсону приходилось иметь дело в основном с рок-музыкой: в прошлом он главный автор и лидер-гитарист группы The Band, и позже продюсировал  проекты, так сказать, близкие по духу. В «Острове проклятых» же нужно было подобрать музыкальное сопровождение для библейского потопа и кафкианских игр разума. Ни много, ни мало. Тут одним залом рокенрольной славы не обойтись. Разумеется, выбор пал на академическую музыку, прежде всего, и Робертсон постарался на славу. На саундтреке можно обнаружить и классику, и авангард, и минимализм, и электронику. Пендерецкий с Лигети и Шнитке, Инграм Маршалл с Джоном Кейджем, Макс Рихтер и Брайан Ино. Даже звукорежиссерам задачу упростили, и половину спецзвукоэффектов можно было уже не искать. Брайан Ино, например, со своим эмбиентом, с тонкой шумовой палитрой. Нам Джун Пайк (Nam June Paik) с композицией, которую и  музыкой то не назовешь, однако шизофренический бред сам собой рисуется от  прослушивания. Называется она, кстати, «С почтением к Джону Кейджу» (Hommage ? John Cage). А начинается все с Инграма Маршалла. То есть, мы-то видим судно, которое в тумане следует к острову. И главного героя, который в ванной комнате пристально всматривается в собственное отражение в зеркале. И явно не очень-то узнает этого парня с кусочком пластыря на лбу, что как знак вопроса «Кто это?». Сочинение Маршалла идеально подходит к происходящему, потому что называется очень кстати «Fog tropes» (Тропы тумана) и исполняется на фог-горне, то есть на горне, который на судах используют во время движения в тумане. «Fog tropes» длится минут десять, но достаточно и минуты, потому что потом судно швартуется, а звук фог-горна наскакивает на Пассакалию из 3й симфонии Кшиштофа Пендерецкого. Где струнные  звучат совершенно как трубы Иерихона. Вообще, эти струны Иерихона преследуют главного героя и во сне, и наяву. Горы ли трупов в лагере Дахау ему мерещатся, утопленные ли в озере дети под них всплывают, и звучит вопрос: «Почему ты не спас!?» Снова и снова он оказывается лицом к лицу с тем, чего не было, или что было, но не с ним. «Это как пластинка! Снова и снова звучит один куплет!», - говорит ему главный доктор. Единственная музыка, которая материализована в фильме – это запись Квартета для струнных и фортепиано Густава Малера. Мы видим и слышим пластинку. Она играет и в Дахау, и в лечебнице. И это будто послание из 19 века в век 20й. Малер, ушедший из жизни в 1911 году, наследник по прямой Бетховена и Брамса, еврей по происхождению, как нельзя лучше подходит для того, чтоб сбить с толку и главного героя, и зрителей. Почему полицейский сходу «угадывает мелодию»? Он уже мог слышать ее в Дахау и запомнил навсегда. Или он ее слышал вообще в другое время и при других обстоятельствах. Он освобождал вообще концлагерь или пластинка -  это тест на вменяемость? Расследует ли он происшествие в психиатрической клинике, или пытается вспомнить себя. «Нет никакого следствия. Ты в лабиринте!», - говорит ему одна из галлюцинаций. Надо сказать, что галлюцинации у героя очень услужливые, и вопросы наводящие задают и советы дают. То жена явится, чтоб напомнить про пожар, то выяснится, что это не жена вовсе. То они на берегу озера с детьми, «Почему ты такая мокрая?» - под «4 гимна» Альфреда Шнитке,  то вся семья вдруг -  узники концлагеря и - John Cage  «Root of an Unfocus». И дождь. На острове все время идет дождь. Вода, вода. Чтоб прояснить ситуацию, герой ищет какого-то поджигателя по имени Эндрю Лэддис. Того, из-за которого погибла жена. И возвращается в своих видениях в пылающие залы. И звучит «On the Nature of Daylight» Макса Рихтера, и жена шепчет: «Освободи меня, ты же сможешь!». Или вот - в огне Дахау и играет Малер. «Это как пластинка. Снова и снова звучит один куплет!» Герой пытается противостоять наплыву вопросов. Обследует остров и видит крыс, бегущих, будто с тонущего корабля. Спастись не представляется возможным. Пути с острова нет. Огонь воде не помеха. Но можно, по крайней мере, дать знак. Кстати выясняется, что Эндрю Лэддис – это всего-навсего анаграмма имени героя (Тедди Дэниелс). И -  вдруг приступ пиромании - любимая машина главного доктора вспыхивает факелом. Есть еще одна надежда – маяк. Маяк, который должен по сути своей освещать, указывать путь, на острове стоит этакой цитаделью зла. Герой следует туда перебежками, под Пассакалию конечно же.  Туда никого не пускают просто так. Там проводятся секретные опыты над «неизлечимыми преступниками». Там делается «новый человек». Почему-то всегда в 20 веке брались делать новых людей: то «немцы в концлагерях, то советы  в ГУЛАГЕ, то вот у нас - в лечебнице для душевнобольных». Тут «практикуют» лоботомию. Доктора ведь плохого не пожелают. Поскребли в мозгу – и ты уже совершенно нормальный зомби. Ну, или смерть. На самом верху маяка героя встречает главный доктор, который очень разочарован. Лечение оказалось совершенно не эффективным и придется перейти к решительным мерам. Герой отправляется в ванную комнату, принимает душ, избавляется, наконец, от этого вопроса в виде пластыря на лбу, и не то, чтоб вспоминает свое имя и находит свое прошлое. Просто он принимает решение. Идет на маяк уже с легким сердцем Данко. На вопрос «что лучше - жить монстром, или умереть человеком?» у него есть ответ. Подобно Макмёрфи (Кизи-Форман-Николсон), он идет на жертву, чтоб кому-то другому осветить путь к свободе. Чтоб во время потопа спаслись не только крысы. Смотрим вслед уходящему Герою (Калогридис-Скорсезе-Ди Каприо) и, перефразируя классика, понимаем, не спрашивай, где этот остров: кругом вода. Да, а для любителей досматривать до конца даже титры, музыкальный продюсер Робби Робинсон приготовил великолепный дижестив: уже знакомую нам пьесу Макса Рихтера «On the Nature of Daylight» он свел с очень созвучной фильму песней Дайаны Вашингтон «This Bitter Earth». Для послевкусия. Игорь Минин ,,,Кругом вода

Продолжить чтение

Перекати в рай

КиноМузыка online | 17.04.2010

 Н.С. Михалков однажды в интервью высказался насчет «большого стиля» в кинематографе. В качестве примеров этого самого большого стиля приводил: «Они сражались за Родину», «Ватерлоо», «Сибирский цирюльник», то есть упор делал на картины с размахом, масштабные и большие буквально.   Все-таки, кажется, что большой стиль – это не численность массовки и не единицы бронетехники, что он просто не возможен без истории «маленького» человека. Без солдата в «Они сражались за Родину», который боится предстоящей переправы, потому что плавать не умеет. Или без Дуняши из «Цирюльника», которая свою личную человеческую драму переживает в секунды экранного времени.   В этом смысле «Петя по дороге в Царствие Небесное» Николая Досталя - очень стильное кино.  По большому счету.   Где-то в Карелии  идет большая стройка. «Новая ГЭС «Дружба народов» должна вступить в строй к годовщине сталинской Конституции».   Карелия – край заснеженных лесов и лагерей, на дворе зима 53го, заключенных мимо поселка строителей проводят колоннами, селят в новеньких бараках по окраинам. ГЭС возводят с опережением графика, план перевыполняется, из репродуктора доносится песня, сочиненная Зиновием Дунаевским на стихи Лебедева-Кумача еще в 35 году, исполняет ее Анатолий Орфёнов в сопровождении хора.   Ну как не запеть в молодёжной стране, Где работа, как песня, звучит, В стране, где гармонь отвечает зурне, И задорное сердце стучит!  Припев: Растем все шире и свободней! Идем все дальше и смелей! Живем мы весело сегодня, А завтра будет веселей!   А на поселковой столовке красуется кумачовый лозунг: «Все дороги ведут к коммунизму». Причем, без восклицательного знака даже. Зачем? Все там будем.   Но нет в фильме обычного и набившего уже оскомину сталинского воодушевления масс: в репродукторе и на транспарантах своя жизнь, а у граждан – своя. Стройного хора не получается. Всяк о своём. И самый искренний – «голос» Пети. Героя так все называют, и официально и по дружбе. Он так представляется, беря под козырек. Потому как при исполнении. Потому как инспектор автотранспорта. «Инспектор Петя!».   У героя какая-то специальная форма аутизма, в общем, не вполне он нормален.  Как следствие - чересчур серьезно относится ко всему. Все принимает за чистую монету. Утрированно. Будь-то  работа, будь-то любовь - предан по-детски.  А односельчане Петю любят и подыгрывают ему дружно. Потому что он - то ли юродивый, то ли сказочный персонаж. Только Иванушка-дурачок – за счастьем ходил, а Петя – по дороге в Царствие Небесное.   Вообще, авторы не церемонятся. Из названия фильма понятно, чем дело кончится. Надеяться на хеппи енд практически нечего. Поэтому мы вместе с Петей переживаем каждое  событие его жизни. Утрированно. Следим за каждым его шагом.   Музыкальная тема в фильме одна. Только по-разному звучит всякий раз. Похожа эта тема на походку героя, такая же целеустремленная, долговязая и прыгающая. Тема кстати перекликается с темой Коли из дилогии Николая Досталя «Облако-рай» и «Коля – перекати поле». Да и герои чем-то смахивают друг на друга. Коля своей незадачливостью нехотя озадачивает всех своих друзей соседей, делает их житие осмысленным. Петя своей непосредственностью обезоруживает всех вплоть до самого гадкого эмгэбэшника. Коля, подгоняемый неведомыми силами, сам того не желая, несется по жизни. Петя себе на уме, целен и  устремлен неведомо куда. Оба всегда в центре внимания. Радиоточка в поселке – вещь первостатейная. Объединяет и направляет.  И вот однажды левитанский голос говорит «5 марта в 9 часов 50 минут скончался…». Сердце верного ленинца биться перестало, и совсем скоро жизнь неуловимо изменилась.  И конвойные три зэка подобрели, и в заборах вокруг бараков дыры наметились. И подались  заключенные в бега. ЧП!   Погоню снарядили быстро: лыжники с винтовками, в тулупах. Пейзаж. Такое впечатление - то ли агитационный фильм какой, то ли сюжет о сдаче норм ГТО. Никакого тебе экшена.   Наверное,  иностранные гансы циммеры дали бы тут оркестру: били бы барабаны, устрашая, стонала бы медь, нагнетая. И было бы другое кино.   Оркестр Кинематографии под управлением Сергея Скрипки играет все ту же тему Пети аккуратно и тревожно. Скупо и с достоинством.   Петя тоже в погоню помчался, хоть ни лыж у него, ни оружия. Но ведь при исполнении! Долго ли коротко ли, а приведет его эта погоня как раз в царствие нездешное. И тогда  тема зазвучит уже как реквием Пете. «Реквием» на аккордеоне играет Е.Баскаков. Соло. Большой стиль.   [caption id="attachment_1260" align="align-left" width="300" caption="Алексей Шелыгин на церемонии вручения Премии "Ника". © NoTA Music"][/caption]  Композитор Алексей Шелыгин получил за музыку к фильму премию «Ника». Кроме него на эту премию номинировались даже целые кучки композиторов. Есть сейчас такая тенденция – к одному фильму музыку сочиняет сразу группа товарищей. Но, как сказал Максим Дунаевский, вручая ему статуэтку, «бригадный подряд не проходит пока». Композитор Алексей Шелыгин сочинил музыку простую и глубокую. Музыку, под которой, может быть, поставили бы свою подпись такие классики жанра как Исаак Шварц и Андрей Петров.   Композитор Алексей Шелыгин, держа в руках Нику, говорил слова благодарности, в том числе, и продюсеру, за то, что не учил, как водится, музыку писать, а «просто давал деньги на хороший оркестр».   Очень простой рецепт: хороший композитор+хороший оркестр=хорошая музыка в фильме.   Игорь Минин ,,,ПЕРЕКАТИ В РАЙ

Продолжить чтение

Мне без кантри

КиноМузыка online | 15.03.2010

Три номинации на «Оскар» (главная мужская роль – Джордж Клуни, две женские роли второго плана: Анна Кендрик и Вера Фармига) совсем не гарантируют тройного восторга от фильма. Но сейчас не об этом. Сейчас о том, как подбор музыки к фильму может помочь пресытить его фальшью и развалить. «Мне бы в небо» (Up in the Air) начинается с соул-классики «This Land Is Your Land» в исполнении Sharon Jones & the Dap-Kings. Это титры, и это эпиграф. Про то, что куда бы далеко и высоко нас не заносило по делам, все равно «самое главное мы - дети твои, дорогая Земля». Райан Бингэм (Джордж Клуни) - профессионал своего дела. Дело у него диковинное и в наших широтах вообще непонятное. Райан летает по всему свету и увольняет людей с работы. Его специально нанимают. Санитар леса. Прилетел, вежливо уволил, полетел дальше. В командировках он проводит 300 с лишним дней в году. Для авиакомпаний - самый желанный клиент. А дом его собственный напоминает заброшенностью третьеразрядную гостиницу. Дом - это не для него. «Наша крыша - небо голубое». Для него – полет. Он всегда налегке. К прочным связям не склонен. Впервые мы его видим на экране под музыку, специально к фильму написанную Рольфом Кентом. Тема называется «The Security Ballet». Ритм и спокойствие, натиск и точность, крадущийся тигр, затаившийся дракон. Этот «завод» Рольфа Кента действует как будто и дальше: у Райана всё идет по накатанной, он читает лекции, между лекций берет женщин, между женщинами – делает работу. Слету все. И к этой его жизненной «ритм-секции» быстро привыкаешь. И вдруг неожиданно в саундтрек вплетается гитара. И не понятно еще, что к чему, но понятно, что-то не так. Уж больно фигура главного героя не вяжется с гитарными вялыми переборами. А потом звучит «Taken At All» в исполнии Дэвида Кросби и это начало конца. В смысле краха. По замыслу авторов герой должен превратиться из циничного прагматика в романтического романтика. Для этого как раз и приданы две женские саппорт-роли, для этого 70 процентов саундтрека отданы кантри балладам. Кантри-баллады - это особенный жанр. Это посильней русского шансона и грушинского фестиваля. Мачо не плачут. Они поют слезливые песни под гитару. И многие верят этим слезам крокодильим. Но поверить в то, что главный герой фильма «Мне бы в небо», таким, каким его рисует Клуни, решил в это самое небо наплевать и найти себе тихую пристань на земле решительно невозможно. Не смотря на усилия очаровательных партнерш-актрис и мастеров песенного жанра. Кстати, у авторов были козыри в рукаве. Тот же Рольф Кент сочинил «Milwaukee To the Wedding With a Plus», которая звучит ближе к концу контрастом с первой темой героя, с «The Security Ballet». Она как раз создает ощущение внутренней мягкости и пушистости человека внешне жесткого и циничного. Но одной композиции ничтожно мало. Она безнадежно тонет в уныло-сиропном кантри болоте. Грэм Нэш (Graham Nash) исполняет свою «Be Yourself», Рой Бьюкэнэн (Roy Buchanan) поет «Thank You Lord» и это еще не всё. Песни то хороши, классика как на подбор, но перебор на лицо. Все эти «Будь собой!» и «Спасибо, Боже!» совершенно в лоб и топором «рисуют» преображение главного героя. Начинаешь сильно сомневаться в реальности происходящего. Понимаешь, что не бывает такого. А экзотическая внешность Джорджа Клуни так же вяжется со всем этим кантри-сайдом, как Михаил Шуфутинский с конкурсом «Евровидение», например. Нелепо. И когда красавец Райан в конце потерпел крах, пережил вероломство возлюбленной, лишился надежд на тихую пристань, приземлено стоит в аэропорту, растеряно озираясь, есть ощущение, что «потеря потерь» не только у него. Что нас тоже провели. Ушам не верим. Игорь Минин ,,,Мне без кантри

Продолжить чтение

Гай Ричи. С приветом!

КиноМузыка online | 22.02.2010

Угораздит же родиться в приличной английской семье. Детство провести в уютном поместье постройки XVII века. А натура – сопротивляется. Поэтому занимаешься  джиу-джитсу и дзю-до,  закаляешь кулаки, характер и изображаешь из себя бэд-боя. Гай Ричи наверняка Конан-Дойля читал. Причем не в комиксах, а в собрании сочинений. Но склонность к арт-авантюрам и любовь ко всему лубочно-простонародному сделали свое дело: Шерлок Холмс в киноверсии Гая Ричи превратился из джентльмена в джекичана. Тут не только прихоть режиссера-озорника. Как все европейцы, работающие на голливудской фабрике, Ричи не забывает про фигу в кармане. К тому ж еще и  вековая традиция: американцы потешаются над пресловутой чопорностью англичан, которые снисходительны к заокеанским братьям своим меньшим. Гай Ричи в голливудской игре уже  давно и с правилами знаком: публика получает максимум «фана», когда герой не у камина сидит в раздумьи, а бегает и дерется. Публика знает, что в приличном фильме у кого-то обязательно должны быть «газы», и ожидания оправдываются – ха!ха! – метеоризм у собачки доктора. Публика любит музыку. И тут нужен спец-универсал. Ханс Циммер! Лучше кандидатуры не найти: сам-то европеец, а Голливуд давно уже раскатал по ноткам. Может и музыкальных леденцов наваять для «Короля льва», а может и дудук Дживана Гаспаряна «привить» Гладиатору. Шерлок  получился здорово нетипичным. Но все-таки на скрипке  играет! Вот, что-нибудь со скрипочкой хорошо бы. Как бы говорит режиссер композитору. Живенькое и, местами, мрачненькое. Не только скрипки, даже цымбалы есть. Такое ощущение, что дело не на Темзе происходит, а на Балканах. Не известно, о чем там на самом деле говорили Гай и Ханс, но вот тут явно слышен след «Венгерского танца» Брамса. А вот тема шпионки-музы-товарища по оружию  Ирэн Адлер. В версии Ричи она просто таки Мата Хари. (подробнее см. мой блог:  ) И в музыке этой какой-то фантомной болью всплывает «отцвели уж давно хризантемы в саду…». И это не мистика и не наваждение. Процесс создания киноленты разворачивался в аккурат после бракоразводного процесса режиссера. Уходил Гай Ричи от Мадонны. Железная леди мирового шоу-бизнеса долго переплавляла и закаляла  (не)простого английского парня. Делала его полноправным членом американского общества. Возможно, заставляла по утрам есть вместо овсянки American Pie. Возможно, чего и похлеще заставляла. Но американцем инлишмен так и не стал, улизнул. А в «Шерлоке Холмсе» - пусть и устами злодея – но всё ж называет Штаты «нашей бывшей колонией».  И пусть Гай Ричи снял свой худший фильм (с Мадонной в главной роли, «Унесённые») и вряд ли сможет снять что-то хуже уже, но зато теперь он свободен от ка(б)балы и может послать милый привет своей бывшей. Мадонна в последнее время без ума от всего балканско-цыганского: она возит в гастрольные туры джипси-панков «Гоголь Бордэлло», она снимает в своем кинодебюте их фронтмена Евгения Гудзя, она приглашает на свой день рождения цыганское трио Эрденко, - в общем, вспоминается поговорка про писаную торбу. И вот на киноберегах туманного Альбиона звучит то ли жига, то ли чардаш, а черноокий Шерлок Холмс под этот аккомпанемент в прыжке крушит соперников. Ай-нэ-нэ, дорогая! Гай Ричи. А Ханс Циммер за Оскаром в очередной раз пойдет. Привычка мастера. Игорь Минин ,,,Гай Ричи. С приветом!

Продолжить чтение

Танец c ALIENS

КиноМузыка online | 12.02.2010

 Название: Сдача  Оригинальное название: Cashback  Год выхода: 2006 Режиссер: Шон Эллис В ролях: Шон Биггерстаф, Эмилия Фокс, Шон Эванс, Мишель Райан Изнурительная комедийная мелодрама с философскими рассуждениями о жизни и любви за красивым кадром. Шон Эллис, которого как-то поощрили Оскаром за короткометражку, решил не останавливаться на достигнутом и развернул историю ночной смены супермаркета до полного метра. Чтобы понять, чего собственно происходит с главным героем, надо вспомнить собственный опыт какой-нибудь студенческой неспячки, когда на третий день начинаются галлюцинации без галлюциногенов. Парень ссорится с девушкой. Вернее сказать скандалит. Она, вспыхнув бешенством, кидает в него чем-то тупым и тяжелым, попадает в голову и – начинается. Герой теряет сон, чтоб как-то занять себя по ночам, устраивается в супермаркет, где находит новые приключения, новых друзей и новую любовь. Главное же, что он без устали пользуется своим новым даром – останавливать мгновения. Визуальное решение этой метафоры — как раз главное достоинство фильма. Шон Эллис делает это очень старательно и деньги, отпущенные на спецэффекты, распределяет с толком. А наш герой путешествует в этих самых остановленных мгновениях, под музыку Гая Фарли, и в общем-то именно там находит любовь. Посыл фильма – любовь находится между двумя простыми мгновениями жизни, надо только ее разглядеть. Стоит обратить внимание на то, как уместно в СДАЧЕ обращение классике. Причем к классике высшей пробы, классике, ставшей давным-давно уже поп. Имеется в виду CASTA DIVA – ария Нормы из «Нормы» Беллини. Люди, которые никогда не слушали оперу – наверняка слышали Каста Диву возле ларька с шаурмой в обработке дюжих темнокожих реперов. Каста Дива (СВЯТАЯ ДЕВА) – безупречно красива и ее можно использовать в кино повсеместно, но есть опасность впасть в моветон. Если ее «подложить» под сцену, где герой M любуется красавицей N – это будет слишком банально. Есть и охотники «попугать» зрителя и использовать CASTA DIVA в сцене, происходящей на какой-нибудь помойке с участием страшных бомжих, тогда получается остросоциальная развесистая клюква «Норма обнажает язвы общества». В СДАЧЕ CASTA DIVA в исполнении Jeni Bern звучит дважды. Когда герой в самом начале скандалит с девушкой и девушка кидает в него тот самый предмет. То есть – бытовая ссора с одной стороны, но с другой – мистическая сцена заколдовывания главного героя. Именно после нее начинается его сомнамбулическое путешествие. И крупный план девушки, наносящей герою «волшебный удар», а за кадром – мистическая молитва Святой Деве, да еще красивый, высокохудожественно компьютеризированный рапид – и эффект достигнут. Мы понимаем, что это кульминация завязки, и только сейчас все и начнется. Второй раз СВЯТАЯ ДЕВА звучит ближе к развязке, примерно в такой же ситуации. Когда героя обвиняет в предательстве уже другая его подруга, и тоже без рукоприкладства не обходится, и опять по голове и — … к герою возвращается способность нормально спать! То есть – и расколдовывают его под ту же музыку, и CASTA DIVA – атрибут волшебства. В общем – CASTA DIVA создана для саундтреков к красивым фильмам. Когда кадр достоин того, чтоб принять «Святую деву» в себя. Вот, к примеру, фильм самого «красивого» из всех «красивых» режиссеров Вонга Кар-Вая «2046». Там тоже есть CASTA DIVA, правда в другом исполнении, в исполнении Angela Gheorghiu. Игорь Минин

Продолжить чтение

Ужасы Полански

КиноМузыка online | 06.02.2010

Ужасы случаются. К примеру, мальчик живет в варшавском гетто. И гитлеровские охранники развлекаются, заставляя его быть живой мишенью: он мечется вдоль кирпичной стены, падает и снова бежит, а хохочущие немецкие парни стреляют очередями, аккуратно выше головы мальчика. Или, например, муж уезжает, а в это время в дом приходят чужие и режут на ремни его беременную жену. Или ты приглашен в гости, откликаешься на приглашение, приезжаешь по адресу и тебя арестовывают вдруг, и в твои засемьдесят есть перспектива остаток лет провести в очень закрытом помещении. Роман Полански пережил столько, что хватило бы не на один фильм. Роман Полански ужасы чувствовал кожей, до мурашек, поэтому всегда экранизировал их на славу. Славу, которая уже 40 с лишним лет идет с ним рядом, дурная, громкая ли, но верная. Будучи абсолютно, как говорили когда то, безродным космополитом, или иначе – гражданином мира, Полански жил в разных странах, обитал в разных домах, но вряд ли где-то чувствовал себя дома. Везде ощущал враждебность окружения, везде - под прицелом. Наверно оттого есть в его послужном списке великолепный триптих про странные квартиры. «Отвращение», «Ребёнок Розмари» и «Жилец». Сняты они в разные годы, в разных городах и странах, но как будто объединены идеей… «мой дом - моя слабость». «Отвращение» Полански снял в 65, в Лондоне. Тут две сестры-бельгийки живут в простой квартирке, и ничего так сказать не предвещает, по крайней мере – первые 45 мин экранного времени. До того момента, пока младшая из сестер, Кэрол, не остается одна. Постепенно выясняется, что девушка воспринимает дом, в котором живет не то, чтоб как крепость, но как своё личное интимное простраство, продолжение своего Я, и рассматривает попытки проникновения на свою территорию как внешнюю агрессию, как вторжение в интимность, с диким отвращением, вынуждающим её «обороняться» и… убивать. Симфонию отвращения Полански создает среди всего прочего и прихотливым звукорядом. Тут тебе и жужжание мух, кружащих над гниющей тушкой кролика на кухне, и плямканье воды из недозавернутого крана, и унылые домажорные гаммы за стеной, и джазец с нервоточинкой. Вот за этот джаз как раз и отвечал в картине модный на тот момент барабанщик, кларнетист и руководитель квинтета имени себя Чико Хамилтон (Chico Hamilton). Это он сочинил «Ноктюрн Отвращения» (подробнее см. блог: http://notafilm.livejournal.com/). Но самый леденящий душу момент фильма – это «песенка» Кэрол. Она только что убила канделябром своего ухажера, некстати пришедшего в дом, и вот сидит себе в комнате, рукодельничает и что-то лялякает себе под нос. Удивительно даже, как можно простым мурлыканьем наводить такую жуть. Катрин Денёв молодец. Этот опыт с женским «вокализом» был доведен Полански до совершенства в следующей, центральной, части «трилогии», в «Ребенке Розмари» . На этот раз он сотрудничал со своим давнишним соратником Кшиштофом Комедой (Krzysztof Komeda). Композитором, который писал музыку еще к ранним короткометражкам Полански и к его дебютной большой работе, фильму «Нож в воде». Слушая эту знаменитую тему, понимаешь, что петь такую колыбельную можно только над люлькой, где агукает дитя Люцифера. В этой картине неприятности тоже напрямую связаны с местом жительства. Семейная пара въезжает в нью-йоркскую квартиру. И тут же выясняется, что до них там жила мисс, которая скончалась совсем недавно. А с верхнего этажа вдруг - «предупредительно» как-то слишком на тротуар насмерть падает симпатичная девушка. И в этом милом «антураже» молодая семейная пара знакомится и задруживается с пожилой семейной парой соседей. Которые на первый взгляд - ну очень смешные, а в результате оказываются слугами сатаны. Ни много ни мало. И если по поводу главной героини этого фильма Полански мог бы, наверно, перефразируя Флобера, сказать «Розмари – это я», то в следующем фильме «трилогии», «Жильце», режиссер просто напросто взял да и сыграл главную роль сам. И зовут главного героя Трелковски, и приезжает он в Лондон, и – разумеется! - снимает картиру. Тут уже всё совсем серьезно: накануне по невыясненным причинам свела счеты с жизнью предыдущая жилица этой самой квартиры. И как-то сразу понятно, что веселья будет мало. Фильм снят в 1976 году, а к этому времени Полански пережил и трагедию, и скандал, и в общем точно уже знал, как могут совершенно посторонние, чужие люди устроить из твоей личной, интимной жизни сущий ад. Поэтому Трелковски обречен конечно. «Они хотят довести меня до самоубийства! Я им покажу!», - говорит сам себе герой и начинает противостоять «внешним агрессорам». И противостоит очень специфически, артистично: преображается в ту самую предыдущую жилицу. И парик, и грим и платье, - полная «конспирация». А потом – прыжок прямо из окошка клятой квартиры вниз. «Вы хотите?! Нате вам!» Но перед этим – непременно чтоб все соседи, которые, конечно же, напоминают слуг дьявола, повысовывались в свои окна и смотрели обязательно! И обвести взглядом внутренний двор и окна. Как будто бельэтаж и ложи. И как будто слышны аплодисменты… И быть при этом жутко смешным. В этом парике и гриме. А потом, когда по гриму - борозды от слёз и пота , тогда ужас. От смешного до ужасного вообще шаг. Вот прямо с крыши вниз. Один. Смертельный номер грустного клоуна. А сочинил музыку для «Жильца» Филипп Сард (Philippe Sarde). У них еще будут совместные работы. Фильм «Тэсс», например. Посвященный памяти жены режиссера. Той самой. Убиенной чужими. ? propos. Про ужасные совпадения. Некто Чарльз Менсон обиделся на некоего музыкального продюсера за то, что тот не признал в нём композиторского дара. И послал своих дружков убить «всех, кто находится в доме» продюсера. Шайка-лейка Чарльза Менсона называлась Helter Skelter, в честь песни Битлз. Продюсер этот некий к тому времени сменил своё ПМЖ. В его доме уже жила чета Полански. Мэнсон не был в курсе. А убийцы никого не знали в лицо. Так что трагедия с женой режиссера случилась … случайно. «Ребёнка Розмари» Полански снимал в доме, известном также и тем, что там позднее жил Джон Леннон. На выходе из этого дома битл №1 и был убит однажды. Игорь Минин ,,,Ужасы Полански

Продолжить чтение

CASTA DIVA

КиноМузыка online | 25.01.2010

 Название: Сдача  Оригинальное название: Cashback  Год выхода: 2006 Режиссер: Шон Эллис В ролях: Шон Биггерстаф, Эмилия Фокс, Шон Эванс, Мишель Райан Изнурительная комедийная мелодрама с философскими рассуждениями о жизни и любви за красивым кадром. Шон Эллис, которого как-то поощрили Оскаром за короткометражку, решил не останавливаться на достигнутом и развернул историю ночной смены супермаркета до полного метра. Чтобы понять, чего собственно происходит с главным героем, надо вспомнить собственный опыт какой-нибудь студенческой неспячки, когда на третий день начинаются галлюцинации без галлюциногенов. Парень ссорится с девушкой. Вернее сказать скандалит. Она, вспыхнув бешенством, кидает в него чем-то тупым и тяжелым, попадает в голову и – начинается. Герой теряет сон, чтоб как-то занять себя по ночам, устраивается в супермаркет, где находит новые приключения, новых друзей и новую любовь. Главное же, что он без устали пользуется своим новым даром – останавливать мгновения. Визуальное решение этой метафоры - как раз главное достоинство фильма. Шон Эллис делает это очень старательно и деньги, отпущенные на спецэффекты, распределяет с толком. А наш герой путешествует в этих самых остановленных мгновениях, под музыку Гая Фарли, и в общем-то именно там находит любовь. Посыл фильма – любовь находится между двумя простыми мгновениями жизни, надо только ее разглядеть. Стоит обратить внимание на то, как уместно в СДАЧЕ обращение классике. Причем к классике высшей пробы, классике, ставшей давным-давно уже поп. Имеется в виду CASTA DIVA – ария Нормы из «Нормы» Беллини. Люди, которые никогда не слушали оперу – наверняка слышали Каста Диву возле ларька с шаурмой в обработке дюжих темнокожих реперов. Каста Дива (СВЯТАЯ ДЕВА) – безупречно красива и ее можно использовать в кино повсеместно, но есть опасность впасть в моветон. Если ее «подложить» под сцену, где герой M любуется красавицей N – это будет слишком банально. Есть и охотники «попугать» зрителя и использовать CASTA DIVA в сцене, происходящей на какой-нибудь помойке с участием страшных бомжих, тогда получается остросоциальная развесистая клюква «Норма обнажает язвы общества». В СДАЧЕ CASTA DIVA в исполнении Jeni Bern звучит дважды. Когда герой в самом начале скандалит с девушкой и девушка кидает в него тот самый предмет. То есть – бытовая ссора с одной стороны, но с другой – мистическая сцена заколдовывания главного героя. Именно после нее начинается его сомнамбулическое путешествие. И крупный план девушки, наносящей герою «волшебный удар», а за кадром – мистическая молитва Святой Деве, да еще красивый, высокохудожественно компьютеризированный рапид – и эффект достигнут. Мы понимаем, что это кульминация завязки, и только сейчас все и начнется (подробнее см. блог: http://notafilm.livejournal.com/). Второй раз СВЯТАЯ ДЕВА звучит ближе к развязке, примерно в такой же ситуации. Когда героя обвиняет в предательстве уже другая его подруга, и тоже без рукоприкладства не обходится, и опять по голове и - … к герою возвращается способность нормально спать! То есть – и расколдовывают его под ту же музыку, и CASTA DIVA – атрибут волшебства. В общем – CASTA DIVA создана для саундтреков к красивым фильмам. Когда кадр достоин того, чтоб принять «Святую деву» в себя. Вот, к примеру, фильм самого «красивого» из всех «красивых» режиссеров Вонга Кар-Вая «2046». Там тоже есть CASTA DIVA, правда в другом исполнении, в исполнении Angela Gheorghiu. Игорь Минин ,,,CASTA DIVA

Продолжить чтение

Генри Манчини

КиноМузыка online | 20.01.2010

Генри Манчини — не единственный из потомков итальянских эмигрантов, кто здорово повлиял на американский, а, следовательно, и на мировой кинематограф, но он первый из них, кто взялся за сочинение музыки для кино и преуспел – мало сказать. Началось все с того, что во время второй мировой войны сын итальянских эмигрантов Генри Манчини был мобилизован и служил в пехоте.

Продолжить чтение